Добрые туземцы видели в нем темное божество, боялись поминать по ночам и приписывали ему все самое плохое, что с ними случалось. А затем появились первые изгои — не такие, как я (тоже мне преступление, к старосте в дом вломился), а самые настоящие убийцы и подонки, которые воззвали к нему, как к покровителю. Но это не понравилось уже ему самому.

То ли природная вредность включилась, то ли своеобразное чувство справедливости, но те первые изгои стали его же первыми жертвами среди людей. Зато поддержку от ягуара получили другие — изгнанные из племен, с его точки зрения, по ошибке. Взамен они приняли его как духа-защитника.

И вот наконец после череды эпизодов про тяготы изгоев я добрался до момента их бегства с украденной Слезой. Зачем вообще им понадобилось ее воровать, мне не объяснили — только передалась тревога и переживания ягуара за близких ему людей.

Рассуждал он просто — это мои люди, а правы они или нет, вопрос десятый. Важно, что сейчас им нужна помощь, и я должен помочь.

Я в теле ягуара бежал вдоль дороги, параллельно отряду, укравшему Слезу. Все было предельно реалистично: напряжение в мышцах, запах пыли и пота давно бегущих людей, короткие переклички, сундук с вырезанными на нем символами и блестящими знаками.

Рефлекторно я чуть не выпрыгнул из кустов, чтобы поскорее уже добраться до Слезы и рассмотреть ее, но вспомнил — не получится, это всего лишь запись. Все уже состоялось в прошлом, изменить ничего нельзя.

Ягуар (и я вместе с ним) заметил приближающегося орла и бросился ему наперерез. Сбил на подлете, впившись клыками в крыло, и кубарем покатился вместе с ним по земле. По прошлому ролику я знал, чем все закончится с орлом, но вот о присутствии других духов-защитников меня не предупредили.

На дорогу спикировали еще две птицы, отставшие от орла всего на несколько секунд и, к моему счастью, не хищные. Одна похожа на цаплю, другая — попугай, местный вид. Да, крупные, со здоровенными клювами, отливающими прионовой чернотой, но все же не прирожденные бойцы. И пока цапля атаковала изгоев, я догрыз орла и бросился на растерявшегося попугая. Думать пернатому надо было раньше, а не когда в толпе на бедных туземцев несся.

Попугаю не хватило скорости ни на нормальный удар клювом, ни на попытку взлететь и разорвать дистанцию. Может, там была припасена какая-то магия, не зря же его хранителем сделали, но я не дал ему ее активировать. Вернул с небес на землю и придушил до потери сознания, как обычная дворовая кошка — воробушка. Убивать, однако, не стал.

Цаплю вырубил лапой, предварительно усилив ее прионом. В прыжке, с размаху так саданул по хохолку на затылке, что длинная шея хрустнула, а птицу отбросило в кусты.