Тем более настроение у меня было озверевшее.

Остановила только мысль о том, что я и так уже поснимал какие-то баллы со своего звена, и черт его знает, какой задницей это может обернуться в будущем.

Поэтому я лишь обронил через плечо:

— Тебе что надо?

Самодовольно ухмыляясь, Олег в сопровождении еще четырех парней двинулся ко мне. Пуговицы сверкают, морда надменная, руки скрещены на груди. Ну чисто Кутузов перед сражением, вот только глаз еще не выбили!

— Ох, Даня-Даня. Я же от всего сердца хотел предложить тебе руку помощи, по старой памяти, так сказать! — со снисходительной улыбкой проговорил Олег.

Я хмыкнул.

— Знаешь, отчего Светка отказалась записывать ребенка на тебя? — спросил я, окинув его взглядом. — Она мне тогда сказала, что не желает, чтобы дочь была Оле-Говна. Теперь понимаю — она точно знала, что делает.

Я видел, как дернулась физиономия Олега, как его снисходительная улыбка стала неприятно-брезгливой гримасой.

— Как это низко, подло и недостойно — приплетать Свету... — проговорил он.

— Вот и иди себе в жопу — прямо мимо меня, недостойного, — буркнул я. — Тем более, провожатых у тебя хватает.

И, схватив опешившего Графыча, я зашагал себе дальше — на запах сдобных булочек и свежего кофе.

— Даня, зависть — это уродливое чувство! — крикнул мне в спину Олег.

Но мне было начхать.

Вот ведь странный человек. А чего он ждал от меня? Что я брошусь от радости ему в объятия? Возблагодарю небо за возвращенного друга?

Да ну нахрен.

Все-таки в этом мире некоторые вещи стали понятней и проще. Та же дружба. Когда ты понимаешь, что друг — это вовсе не разговорчивый парень, с которым ты иногда по выходным бухаешь и перетираешь за жизнь. А тот, с кем ты плечом к плечу готов выступить против врага — и при этом не боишься, что тот забудет прикрыть твою спину.

Потому что знаешь — не забудет.

Вот это — дружба. А компания для бухаловки — это просто компания для бухаловки, и не больше.

Столовая между тем уже начинала пустеть. Быстро же они здесь съедают свой завтрак! Я огляделся по сторонам: в целом, все напоминало пищеблок в каком-нибудь учебном заведении: столики, подносы с чистой посудой, стол в углу — с грязной. Вот только еды самой по себе нигде видно не было!

На счастье, тут перед нами к подносам подошел мужичок лет сорока с проклевывающейся лысиной — ну точно препод, решивший перекусить в окошке между парами. Он взял себе поднос, поставил на него пустую чистую чашку, блюдце, тарелку и подтащил это все на розовый участок столешницы. Столешница засветилась — и буквально на глазах в пустой тарелке образовалась овсяная каша, а в чашке — кофе! И булочка с сахаром в блюдце образовалась.