Теперь никому и ничего не должен, поэтому, оставив себе пару бочек, всю сельдь продал московскому купцу, который предложил лучшую цену. Заодно он купил у меня оконные стекла. Сказал, что продаст великому князю. Может, не врал, но археологи их точно не находили, или списали на изготовленные позже и случайно попавшие не в тот культурный слой. Повез купец купленные товары на ушкуях, нанятых им, по тому же пути, по которому мы добирались сюда с Волги. Остальное продал новгородским купцам, оставив себе только селитру. Буду по мере надобности делать из нее порох для себя. Денег у меня теперь достаточно, чтобы набить трюма шхуны дорогими товарами. На текущие расходы хватает с лихвой того, что дают деревни и мастерские. В общем, обустроился, обжился, начал обрастать жирком.
7
39
Зима выдалась очень снежная. Мои слуги не успевали сгребать снег со двора и на улице возле него и на санях вывозить на поля и огороды за городом. До конца зимы там выросли высокие кучи. Старосты улиц следили, чтобы возле каждого двора было убрано, деревянные тротуары очищены и посыпаны песком, чтобы люди не поскальзывались и падали, а что там внутри, за забором — это уже твое дело. Старики утверждали, что надо ждать хороший урожай, особенно озимых. Я с ними соглашался, но добавлял условие, что лето не выдастся сырым. В почве и так будет много влаги.
На охоту я ездил редко, потому что собаки грузли в глубоком снегу, быстро уставали. Проводил время в мастерской, где наладил изготовление больших зеркал, в том числе трельяжей, которые пользовались повышенным спросом. Увидев у знакомых, каждая нормальная богатая женщина зацикливалась на мысли, что у нее должен быть не хуже. Дальше, как предполагаю, было выедание мозга у мужа, пока не решался на очень ненужную, по его мнению, покупку. Не знаю, кто из моих работников предал, или проболтался по пьяне, или сами допёрли, но к весне похожие зеркала начали изготавливать и в других мастерских. Да, они были худшего качества, зато намного дешевле. Так сказать, фирма́для голодранцев.
Параллельно шло изготовление пороха, как дымного, так и бездымного. Последний я делал сам, никого не посвящая в секреты, которые еще предстоит открыть века через четыре с половиной. Требовалось его мало, так что справлялся. Зато дымный делали мои рабочие. Я «выдал» им правильную пропорцию ингредиентов, научил перемешивать смоченную смесь, прессовать, сушить, размалывать бронзовыми молотками и зерновать в кожаных мешках с бронзовыми шарами, роль которых выполняли ядра. В результате получался, по нынешним меркам, первоклассный порох, который не так сильно впитывает влагу, как тот, что делают нынешние мастера. Большую часть я оставил себе, подмешав к нему бездымный для ядрености и расфасовав по навощенным картузам, а меньшую продал Новгороду и побожился на икону, что не дам ни за какие деньги никому из наших соседей, потенциальных противников. Разрешили реализовать в Любеке и дальше на запад. Я не буду это делать потому, что существует железное правило, гласящее, что дикарям нельзя продавать новое оружие, иначе оно рано или поздно будет использовано против тебя.