— Мы запасов еды много захватили, на дорогу хватит. Так что прими дар от чистого сердца, — настоял я, отдавая серебряные гривны. — Пусть братия помолится за нас, грешных.

— Ты давно исповедался, сын мой? — спросил игумен.

— Ой, давно, отче! В конце весны в Грузии. Там тоже православные живут, Константинополю подчиняются, — соврал я.

— Пойдем в церковь, облегчу твою душу, пока бочонок откопают, — предложил он.

Пришлось согласиться. Бочонок ставленого меда стоит исповеди.

5

Миновав Тверь, мы свернули в реку Тверцу, поднялись по ней до Торжка. Это небольшой городок, пограничная крепость Новгородской земли. Кто не пройдет мимо, тот и попробует захватить. У многих получалось. Видимо, место проклятое. Стоит на правом берегу Тверцы. По форме похож на кривой полукруг, прилегающий диаметром к реке. Защищен рвом с проточной водой и крепостными стенами из деревянных клетей, заполненных утрамбованной землей с камнями. Двенадцать каменных башен, четыре из которых на берегу Тверцы. Прошли мимо них в вечерние сумерки и остановились на ночь выше города, чтобы поутру отправились дальше.

Река Тверца становилась все уже и мельче. Время от времени кадырга садилась на мель. Тогда пассажиры перебирались на берег и шли пешком. Я высадил обеих лошадей и собак, и вместе с Афоней Сидоровым передвигался по суше. Так мы добрались до волока который назывался Вышним. Возле него небольшая деревня с таким же названием, население которой занято на обслуживании судов, следующих по маршруту Новгород-Волга. От реки Тверцы, сильно обмелевшей, шла канава в глинистой почве, которую поливали водой для лучшего скольжения, к речке Цна, впадавшей в озеро Мстино, из которой вытекает река Мста и бежит до озера Ильмень. Ничего не изменилось с тех пор, как я бывал здесь вместе с норманнами. Мои попутчики удивлялись, откуда я все знаю? Отвечал, что прочел в записках мусульманских купцов, побывавших здесь. Мне верили.

Мы заночевали рядом с канавой. Отдохнем, выспимся. Впереди самый короткий и тяжелый отрезок пути. Я купил у хитроватых аборигенов свежее молоко и хлеб для экипажа и пассажиров. Поутру они пригнали шесть пар волов и принесли два длинных и толстых каната. Три пары тащили кадыргу по одной стороне канавы, три по другой. Не думаю, что требовалось так много, хватило бы и половины. Решили заработать на лохе, случайно залетевшем в их края. За каждые три пары я отстегнул по татарской серебряной гривне. Легко пришли, легко ушли. Зато двигались кадырга легко и быстро, если такое слово применимо к скорости неторопливого хода волов. Пока добрались до Цны, с днища слезла большая часть битума. Не страшно. У меня есть небольшой запас. Да и заменить можно на сосновый вар, который в большом количестве получают в специальных ямах с помощью пиролиза — нагрева щепок без доступа воздуха. Мне тут же предложили его по пятерной цене, а когда отказался, сбавили вдвое и уперлись. Видимо, были уверены, что никуда не денусь, куплю, пока не увидели, как мои люди разогревают на костре битум, неведомый здесь. Надо было видеть, как сильно огорчились, что не удалось развести и во второй раз. Люди больше расстраиваются не из-за того, что их обманули, а когда им не удалось объегорить кого-нибудь.