— Ох, женщины, — закатил глаза Милорадович и утянул племянницу в спальню, где всё ещё хрипел Голенищев. — Ты смотри какая живучая паскуда. Добить бы тебя, да нельзя. Так, где тут у меня… а вот этот подойдёт. Катя, жги!

Буквально через пару минут в квартиру ворвались врачи скорой помощи и завертелось. Я уже вызвал Юлию, которая предусмотрительно заранее подписала с каждым в нашей команде договор о юридическом сопровождении, так что примчавшиеся следователи вместо испуганной подозреваемой имели дело со злой как демон Обресковой, буквально размазывающей тех за любой косяк. В итоге они не смогли даже опросить Катю, ограничившись лишь повесткой. А там и старшие Милорадовичи подтянулись, у которых были самые обширные связи в силовых структурах, что не удивительно при их-то сфере деятельности.

Меня тоже пытались взять в оборот, но версия, что это я, застав свою девушку с любовником, облил того жидкостью для розжига или бензином и поджёг не выдерживала никакой критики. Даже коллеги следователя, выдвинувшего такую мысль, поглядывали на него как на идиота, настолько бредово она звучала. Особенно после того, как я взял со стола подвернувшуюся под руку бронзовую статуэтку и голыми руками скатала её в ровный шар. Смухлевал, конечно, такой физической силой я не обладал, но телекинез это вам не шутки, а я управлялся с ним филигранно.

В итоге нам всё же пришлось проехать в отделение для дачи показаний, но это выглядело совсем иначе, чем если бы нас забрали сразу. Во-первых, Юлия успела подать от лица Кати заявление о нападении и попытке изнасилования. Что само по себе переводило её из подозреваемой в нанесении тяжких телесных в разряд жертвы. Ну и во-вторых появившийся глава владетельного Дома Голенищевых не стал обвинять Милорадович в нападении на сына, а постарался замять дело, ну или как минимум не дать ему выйти в общественное пространство, что с одной стороны было странно, так как косвенно подтверждало правоту девушки, а с другой, я понимал, от чего это происходит. Десяток звонков от Гончарова прямым текстом намекал, что это его уши торчат из истории с негаторами. Его и иллюминатов.

Отвечать я не спешил. Не только для того, чтобы помариновать хитрожопого интригана, но и поэтому тоже. Просто ответить сразу означало признать главенство над собой этого ублюдка. Его право звонить мне, когда ему захочется. А мне такое претило, даже если я и собирался с ним сотрудничать. Но мухи отдельно, а котлеты отдельно. Я готов выполнять некоторые заказы, но лишь за плату, как обычный наёмник. В меру подозрительный, чтобы не верить в красивые сказки про счастье для всех и сразу, и чтобы никто не ушёл обиженным, но в меру тупой, чтобы продолжать их слушать.