Я перевел взгляд на нашего сухощавого провожатого в пальто, который сидел на переднем сиденье. Он был неподвижен, как гранитная горгулья на фасаде собора. Ни единого лишнего движения, даже не моргает, кажется.

— Уважаемый, — позвал я, стараясь придать голосу максимум светской непринужденности и легкой аристократической скуки. — А не просветите ли вы нас, грешных, что с нашим отцом? Святослав Васильевич уехал во дворец ещё вчера днем и пропал с радаров. И почему, собственно, нас так срочно вызвали?

Провожатый даже не повернул головы. Он смотрел строго вперед.

— Все ответы вы узнаете на месте, Ваше Сиятельство, — сухо, как несмазанная телега, скрипнул его голос. — Вам нужно только подождать. Проявите терпение.

«Ваше дело телячье — обосрался и стой», — мысленно перевел я этот изящный, выхолощенный бюрократический пассаж.

Ну ладно, подождем. В конце концов, мы едем не в расстрельный подвал Лубянки, а в гости к самому Государю. Хотя, учитывая реалии этого мира, грань между этими двумя локациями порой бывает очень тонкой.

Императорский дворец, раскинувшийся в самом сердце Кремля, поражал воображение и давил на психику своей монструозностью. Он гармонично, но агрессивно сплетал в себе монументальный, тяжелый древнерусский стиль с футуристическим, сияющим магическим хай-теком.

Огромные золотые купола и резные белокаменные башенки соседствовали с парящими прямо в воздухе энергетическими шпилями и многослойными защитными экранами, переливающимися всеми оттенками фиолетового и синего. Территория дворца утопала в многоярусных искусственных садах, где даже в разгар зимы цвели орхидеи и благоухали экзотические деревья, подогреваемые подземными источниками.

По периметру стен, словно живые, дышащие статуи, замерли боевые големы, высеченные из черного базальта, и гвардейцы в тяжелой силовой броне, больше похожие на шагающие танки. Сюда не то что наемный убийца — метеорит из космоса без спецпропуска не пролетит, собьют на подлете. Воздух здесь был настолько густым от защитной магии, что у меня на зубах появился привкус меди.

Наши броневики плавно, беззвучно вкатились на огромный внутренний двор, полностью вымощенный светящимся изнутри брусчатым камнем. Тяжёлые ворота закрылись за бампером последней машины.

На входе в главное крыло нас встретили абсолютно равнодушные люди в одинаковых, идеально сидящих мышиного цвета костюмах. Их лица были как будто лишены индивидуальности, словно этих ребят выпустили из одной лаборатории.

— Прошу сдать оружие и любые атакующие артефакты, — безликим, механическим голосом произнес один из «пиджаков», протягивая широкий поднос, обитый алым бархатом.