Я даже не думала о Джейке или о том, что на моей левой руке до сих пор виден слабый след от обручального кольца, пока не появился Трой. И даже тогда чувство вины за то, что меня застали с другим мужчиной, было минимальным. Вряд ли это неправильно — целовать мужчину, к которому я на самом деле испытываю чувства.
— Если я сейчас пойду по этому пути, это будет опасно. Мне нужно мыслить здраво, а я не смогу этого сделать, если ослаблю бдительность. Мне и так достаточно трудно находиться в одной комнате с Эйденом большую часть времени, а если я позволю себе отвлечься на «что, если», то будет в сто раз сложнее.
Выражение лица Лены смягчается.
— Ты права. Безопасность должна быть твоим главным приоритетом.
— Именно так.
— Но это не значит, что ты не можешь смотреть на вещи непредвзято. Эйден и Брен собираются расправиться с этими жуткими ублюдками и все закончится раньше, чем ты успеешь оглянуться.
Бросая стопку нижнего белья в чемодан, я притягиваю ее к себе, чтобы обнять.
— Надеюсь, ты права. Потому что я могу много говорить о том, что держу голову прямо, но правда в том, что моё сердце уже занято.
Так было с тех пор, как мне исполнилось семнадцать.
ГЛАВА 17
ЭЙДЕН
Польский выставочный центр теперь занимает первое место в списке мест, куда я хочу сводить свою мать. А еще — это единственное место в списке, так как я составил его всего час назад, но ей не обязательно об этом знать. Один взгляд на это место, и она подумает, что я отвёз её на Луну.
Я делаю несколько фотографий иммигрантов времён Первой мировой войны, несмотря на то, что повсюду висят таблички «Фотографировать и снимать видео запрещено», и засовываю телефон обратно в карман, пока меня не поймали и не выгнали.
Сотрудник музея, встречающий посетителей у входа, предложил мне индивидуальную экскурсию, так как официальный гид был занят с семьёй, которая, по-видимому, приехала из Канады, но я отказался в надежде найти Илая Новака и непринуждённо с ним поговорить.
К сожалению, с тех пор, как я пришел, он застрял в кабинете с видом на главный вестибюль, показывая пожилой паре кучу книг.
— Как продвигается ваш осмотр? — спрашивает девушка-блондинка-гид, выходя из-за угла, пока я просматриваю список польских граждан, прибывших в США в 1902 году. В том году приехали мои прадедушка и прабабушка по материнской линии.
— Всё отлично. Здесь так много всего интересного. — Не то чтобы я обращал внимание на что-то, кроме этой экспозиции, постоянно возвращаясь мыслями к Новаку. — Это ошеломляет. Я только что узнал, что я на тридцать процентов поляк и подумал, что музей был бы хорошим местом, чтобы начать знакомство со своими корнями. Наверное, мне следовало начать с малого.