— Да, пришло время, — и уже громко сказала: — Твой отец просил передать тебе слова: «Твое спасение придет из ночной тени». Что они означают, я не знаю, он мне не говорил. Сказал только, чтобы я передала их тебе, когда придет время.

Погладила ее по голове, поцеловала в голову, как это всегда делал ее отец, и направилась на арену, где ее уже ждал противник. Весь бой Милайна смотрела, затаив дыхание, ей казалось, что еще немного и Гийлиан убьет ее маму, но она постоянно умудрялась отразить его атаку. Арена гудела от заклинаний, защитный купол то и дело вспыхивал, отражая то Огненный Шторм, то Ледяной Град, Облако Забвения. Все эти атакующие заклинания сотворил противник ее матери, которая только защищалась. Рядом с ней стали перешептываться: кто-то говорил, что ее вот-вот убьют; кто-то, наоборот, утверждал, что она готовит какое-то особо изощренное заклинание. Последней версии придерживался, судя по немного упавшей интенсивности боя, и Гийлиан. Но что-либо понять уже не успел. Казалось, все тело эльфийки вспыхнула ярким синим светом, а затем по все стороны полетели белоснежные лучи.

Заклинание из разряда высших магической школы уйнари. Простым плетением пробить защиту ее противника было невозможно, который смог бы защититься даже от высшего уровня магии эльфов или людей. Вот ее мама все время, пока защищалась, готовила всего одну атаку, зато наверняка. Лучи ударили в их врага и, не заметив вспыхнувшей защиты, пронзили его. На землю упала уже мумия. Но ее мать не рассчитала своих сил, а может быть, прекрасно знала результат — получив сильное магическое истощение, она тоже умерла на арене.

Такое окончание поединка на суде Богов говорило, что вызвавшая сторона права, но только не здесь. Вынесли решение, что для оправдания ее мать должна была выжить. Там же ее признали виновной и арестовали. А на следующий день ее вызвали на допрос, где из вопросов она сделала вывод, что все это затевалось ради артефактов ее клана. Представители клана, устроившего все, всячески пытались вызнать их местонахождение, но девушка утверждала, что ничего не знает. Благодаря отцу ее ментальный уровень был такой, что никто из эльфов не мог преодолеть ее защиту. Ее перестали кормить, давать воду в надежде, что она «вспомнит», но Милайна упрямо твердила, что ничего не знает. А через какое-то время ее продали в рабство людям, которые надели на нее не просто рабский ошейник, а настоящие оковы, состоящие из того же ошейника и браслетов, которые полностью блокировали доступ к магии. Но даже в этом случае ее часто усыпляли для надежности, хотя она и сама не представляла, как можно сбежать.