— Ты долго будешь лежать на мне? — с улыбкой спросила она спустя пять минут.

Парень явно смутился, отчего у девушки улыбка сама сбой стала шире. Затем он сказал:

— Сейчас идем очень быстро, здесь недалеко.

В самом деле, место, где она увидела, наверняка, его сумку, оказалось совсем рядом. Он сказал, чтобы она села в дальнем конце, а сам умостился перед ней. Взяв ее за запястья, он соединил руки так, что получилось, что она его обнимает. Спустя немного времени мир снова утратил очертания, но девушке было настолько удобно, что она не заметила, как уснула.

Междумирье, недалеко от города Астань.

Эти работорговцы куда-то ушли, но расслабляться я и не думал, понимая, что пока на девочке браслеты, то поймать нас могут. Только сейчас я постарался вызвать то чувство отвода глаз, не раз меня спасавшее, без заклинания в виде преобразованной песенки Винни-Пуха.

Не знаю, получилось ли, но ничего похожего на все предыдущие разы я не наблюдал. Наверное, у меня где-то там, в мозгу или еще где настолько укоренилась связь между умением и песенкой, что я еще не скоро смогу избавиться от этого. Поэтому я про себя стал ее напевать, защищая нас от поисков. За всю оставшуюся ночь никто к нам не приходил, но я прекрасно понимал, что эти люди ни за что не откажутся от своего. Они ведь тоже знали, что пока на девочке надеты браслеты и ошейник, то она их рабыня, а как только та сможет освободиться, то уже свободна. А, если сумеет найти своих родичей, то еще и отомстит им, если сможет.

Когда солнце поднялось и пригрело очень хорошо, я произнес:

— Ты спишь еще?

— Уже нет, — раздался сзади звонкий голосок.

— Тише, — шикнул я на нее. — Я сейчас тебя освобожу, но будет больно. Сам так освободился от ошейника. Ты не в курсе, на каком расстоянии маг может найти тебя по нему?

— Этот, который у охотников за головами, где-то километров десять, может быть, двенадцать. А тот, кому они хотели продать меня, боюсь, что на очень большом, даже предположить не могу.

— Ладно, какое-то время у нас есть. Ты приготовься, — и я замолчал, так как меня посетила одна идея. — Выходи на солнце. Кстати, мое имя Ботан.

— Милайна.

— А почему имя не эльфийское? — на автомате спросил я, и только потом понял свою ошибку — она ведь не чистокровная эльфийка.

— Папа хотел, чтобы меня так назвали. На древнем языке уйнари оно означает «единственная».

Пока она вылезала, я достал свою лупу и неизменное оружие. Приказав ей сесть, я просунул прут под ее ошейник, так чтобы девочка смогла дышать, и начал его пережигать. Ничего — немного помучается, зато никаких ожогов не получит. Сейчас я сделал все быстро, и она с облегчением вздохнула. А вот с браслетами пришлось повозиться, и прилегай они плотнее, то пришлось бы пережигать прямо на руке. Поначалу она очень скептически отнеслась к моему способу, утверждая, что такие магические рабские оковы защищены от любых воздействий. Я сказал, что это не магия, но девочка все равно утверждала, что это невозможно. Зато я наслаждался ее огромными от изумления глазами, когда все получилось.