Догадались. Пока первые ряды продолжали сдерживать меня, засыпая всевозможными снарядами и толкая назад, часть из шаманов все-таки организовались в Стрелу, и сейчас начинают раскачиваться, завывать, «сливаясь в экстазе». Но и напор на меня ослаб! Я как тот знаменитый танк КВ, который вначале войны остановил и уничтожил целую колонну немецких танков — попробуй, пробей мою броню! Не можешь?! Тогда на, получи фашист гранату!

И я на секунду снимаю защиту, формируя из нее таранный кулак, который гарантированно достанет до противника. Сзади слышу радостные вопли, тут же сменившиеся стонами и хрипами, а еще — хруст и бульканье. Это Максим со своей секирой угостил тех, кто рано радовался и бросился мне на спину. Но я не обращаю внимания на эти звуки — только фиксирую, отмечаю где-то на задворках сознания. По большому счету эти степняки мне не страшны — небольшую, тонкую защиту я все равно оставил — ни стрелы, ни мечи и копья ее не пробьют. Ну а Максим, одетый в броню гвардейца (нашлась такая, с убитого на поле и принесенного лошадью в мой замок — покойник по размерам соответствовал моему телохранителю), с его чудовищной, просто невероятной силой, был настоящим танком на двух ногах. Убить его могли только попав стрелой в щели шлема, но это очень и очень сложно. Со своей гигантской секирой, он мог одним ударом отрубить голову коню и пополам рассечь человека — вдоль, так что я за его судьбу не беспокоился. Беспокоиться надо было за судьбу степняков, которые попадутся ему под руку. Ведь не зря я везде за собой таскаю этого бывшего купца — верного, как пес, и могучего, как африканский слон.

Мое защитное поле, сформированное из затвердевших газов, сейчас представляло собой некое подобие так называемого срезня — наконечника стрелы, применявшегося и в земном средневековье, и здесь — правда в ограниченном количестве. Степняки его почти не применяли, так как для них лошади являлись одним из самых завидных трофеев на поле боя. А зачем своими руками уничтожать трофеи? Срезни, представляющие собой нечто подобное летающим лезвиям, наносили резаные раны в непокрытые части тела всадников и пехотинцев, но в основном применялись именно для того, чтобы калечить лошадей. Раненая лошадь так же как и танк с горящим мотором не сможет участвовать в бою, а значит и затруднит своему «водителю» эффективное ведение боля.

И момент я выбрал самый что ни на есть удобный для нападения: прикрытие «Стрелы» прекратило боевые действия, шаманы прыснули в стороны, и передо мной открылся широкой проход метров в пятнадцать по фронту.