Но я здесь не для того, чтобы рассуждать о теологии и прочей теософии. Я вообще до мозга костей практик, и сейчас мне нужна не помощь божественных сущностей, а хорошенький такой штурмовик с огнеметом. Иначе хорошим людям скоро будет плохо. А чтобы избежать этого, мне надо просто следовать интуиции. А интуиция гласит…хмм…ничего она собственно говоря не гласит. Просто мне хочется гладить эту прекрасную сферу, гладить….касаться ее…ладонями…пальцами…мыслями…

За спиной взревел Уго, завыл, как пожарная сирена. Ему вторила Снежка — голос у нее мелодичнее, но завывает — ох, как умело! Женщины всегда умели завывать, тем более, если женщина — кошка.

И взвоешь тут! Я очумело смотрю на то, как из «яйца», разбухшего, развернувшегося до размера шкафа появилась когтистая лапа. Появилась, и тут же втянулась обратно. А на месте лапы появился глаз. Оранжевый глаз с вертикальным зрачком. Глаз смотрел на меня внимательно, будто оценивая — вкусен я, или нет, а потом на него наползла прозрачная перепонка-веко, наползла, и снова исчезла. Глаз в диаметре был как раз с разбухшее «яйцо», но этого и следовало ожидать — появившаяся ранее лапа едва пролезла в портал — или что-то иное, я не знаю, как назвать это явление.

А «яйцо» все раздувалось, раздувалось…сделалось туманным, в нем что-то вихрилось, и похоже это все было на метель где-нибудь в Оренбургских степях. Красиво и жутко. Я на всякий случай отбежал, поднялся на пандус «амфитеатра», и смотрел, смотрел…

Уго и Снежка стояли рядом со мной и хвосты их бешено хлестали по бокам — шерсть поднялась, глаза сверкают — настоящие звери! Сейчас даже нежная Снежка никак не выглядела домашним котенком. Разъяренный полярный лис — вот какая она сейчас!

Секунда, две…пять…десять! И вот он — во всей своей красе. Красные крылья и спина, синее брюхо. Кстати — крылья снизу тоже синие. И я мгновенно догадался — почему: если посмотреть на него снизу, то сразу так и не заметишь, в синем-то небе. А вот зачем весь верх красный — этого я не знаю. И зачем ему рога?! Бодаться, что ли?

— Поводырь! — громыхнул голос чудовища у меня в голове — Поводырь, приветствую тебя.

Я чуть не оглянулся — что, с ним еще и поводырь вылез? Щас засадит стрелу из арбалета, и аля-улю, несите меня четверо. И только потом сообразил, что дракон-то обращается ко мне! Это Я — Поводырь! Ну…якобы…

— Поводырь, освободи моих соплеменников — голос дракона был спокоен, но я вдруг ощутил в нем нотки мольбы и беспокойства — Мы слишком долго находились в коконе…

Кокон. Кокон, кокон…яйцо! Вот что он называет коконом! Интересно, кто их туда засадил?