Единственным недостатком данной пытки было то, что свет больно резал глаза. Слепил, будто я смотрел на сварку. Хотя я прекрасно помнил, что, будучи человеком, едва мог рассмотреть этот спектр невооружённым взглядом. Теперь же он казался нестерпимо ярким.

Впрочем, выход я нашёл быстро: просто опустил на глаза защитные очки, дождавшись, когда выродок начнёт захлёбываться собственным криком.

— Кровь, Пра-Кровь, текущая вне времени, услышь голод мой — он имя Твоё. Сделай мою челюсть небом, а клыки — звёздами на этом небе. Сделай мою руку быстрее эха, а ногу — тише падения капли. Влей в меня страх сосудов, чтобы он стал моей бронёй. Влей в меня крик сосудов, чтобы он стал моим мечом. Кровь за кровь — сила за верность. Не дай мне пролить субстанцию впустую, но дай мне пролить тех, кто засох. Ибо я — Твой укус, — снова забормотал новую молитву он.

— М-да, похоже, будет непросто, — вздохнул я. — Где Габриела?

— Пра-Кровь, текущая во мне, дай мне сил противостоять нечестивцу, услышь мою жажду, влей в меня Эхо твоё… А-а-а!

Тело выродка вновь забилось в припадке, пытаясь увернуться от жгучего света, который бил ему в лицо. Комнату заполнила вонь палёного мяса. На лестнице послышался шорох. Я обернулся и увидел любопытную рожу Полины, которая не удержалась и всё же решилась подсмотреть. Однако увидев то, что я вытворял, скривилась и поспешила ретироваться.

Я остановился, когда кожа на щеке пленника обуглилась, а под глазом появилась оголённая от плоти кость. Выключив фонарик, я прислушался к его тяжёлому, надрывному дыханию. Молитвы он больше не бормотал, что очень радовало.

— Если заставишь меня ещё раз повторить вопрос, я тебе глаз выжгу, — будничным тоном произнёс я, и сектант вздрогнул.

Он медленно перевёл взгляд в мою сторону, и я без труда прочитал в его глазах страх.

— Ты — Мо́лох, — хриплым голосом выдавил он. — Пожиратель.

— Я тебе сейчас яйца в собственном соку запеку! — рявкнул я. — Где Габриела⁈ Где ваша база⁈

— В катакомбах, — прохрипел он.

— Это в Пятницких, что ли? — приподняв бровь, уточнил я.

— Наверное, я не знаю. К северу отсюда, на берегу реки. Там какие-то шахты или каменоломни.

— Я знаю, где это, — кивнул я. — Сколько охраны на входе?

— Четверо. У них автоматы с глушителями. Они боятся обвала.

— И правильно делают, — усмехнулся я. — Сколько вас там всего?

— Я не знаю. Много.

— Точнее. Мне нужна цифра.

— Сто. Может, двести.

— Так сто или двести?

— Я не знаю, честно! Я не считал! — взвизгнул он. — Мо́лох, ты был человеком — я помню. Молох, ты стал туманом — я вижу. Молох, не ищи меня среди живых голосов — я один, я тих, моя кровь не звенит. Пей тех, кто пьёт своих. Я пью только глину. Проходи, красный. Проходи.