пошли. Даже если и расстрел, то хоть поем перед смертью. Прошло уже довольно много времени и меня никто не беспокоил и поставил стулья в один ряд и лег спать. Разбудили меня вежливо без грубости и отвели снова в кабинет к комиссару и там уже и сообщили. Мое дело рассмотрено и принято решение, и комиссар замолчал. И я молчу жду что дальше то будет. Решено Вас изъять из партизанского движения и направить для продолжения службы в управление особых отделов Красной Армии. Если Вы согласны, то Вам присвоят звание сержанта государственной безопасности и направят на фронт уполномоченным особого отдела на уровне полка. Есть — отвечаю куда надо туда и пойду служить и бороться с врагами нашего государства. Комиссар продолжает — я рад, что не ошибся в Вас. Пройдите в соседний кабинет и получите документы и награды. В соседнем кабинете меня сфотографировали на документы и пока делали фотографии я писал свою биографию и рапорт с отчетом о деятельности в партизанах. Примерно час делали фотографии и документы и принесли мне красную книжечку служебного удостоверения и две красные коробочки. И я наконец узнал — теперь у меня два ордена Боевого Красного Знамени — один за мужество в боях по защите Москвы и уничтоженный при этом немецкий танк и второй орден за мужество при создании и командовании партизанским отрядом. И пакет с подъёмными и деньгами за ордена. Комплект формы принесли тоже, и я переоделся и прикрепил два ордена на гимнастерку. Зеркало мне принесли из другой комнаты. От отпуска я отказался. Мне сказали- что мои родственники увезены в эвакуацию в Челябинск и мне, собственно, некуда идти. Потому получил направление и поехал на фронт.

Но на фронт я не уехал. Комиссар государственной безопасности Абакумов меня тормознул и отправил провести расследование здесь в Подмосковье, в прифронтовой зоне грабили военторговские грузовики и несколько раз ограбили машины, перевозящие готовый хлеб. Свободных людей не было и отправили меня. Не надо лишний раз доказывать — хлеб во время войны одна из валют. Водка, табак и хлеб. Это валюта, за которую можно приобрести всё, что угодно. Конечно, Архипов был пацан и не смог бы нечего сделать. Но теперь в теле Архипова был человек, который знал и понимал может и поболее, чем комиссар государственной безопасности Абакумов, я мог и ему рассказать о его судьбе много и разного. Но не стал. Не поверит и я отправился осматривать места нападения на грузовики. Кто мог нападать на грузовики в прифронтовой зоне. На самом деле вариантов немного. Либо немецкие диверсанты, либо изменники Родины, которые не успели уйти с немцами. И, с другой стороны, была ещё одна группа, которая могла нападать на грузовики — работники тыла, которые этими налетами закрывали недостачи. Вот три версии и были основными для первоочередной проверки. Работать мне пришлось в одиночку. Как я уже и сказал — свободных сотрудников не было. На попутке я доехал к первому месту преступления и стал осматривать местность вокруг. Из рапорта сотрудника, который раньше проводил проверку не было понятно откуда напали на грузовик, перевозящий товары для обеспечения командного пункта одной из армий оборонявшей Москву. При осмотре я и нашел место на опушке леса, выходящего к дороге, где и расположилась засада. Было вытоптано место за кустом, вытоптанный участок травы был небольшой и всего один окурок там нашелся. Обычный окурок от папиросы «Беломорканал» с характерным прикусом на мундштуке. Окурок был довольно свежий и соответствовал времени, когда произошло нападение на грузовик. Следов колесного транспорта или следов многих людей, которые выносили товар из грузовика не было. Делать выводы было рано осмотр одного места преступления не позволял делать обобщающие выводы. Значит надо осматривать следующее место преступления. Это место нападения было всего в километре от первого. Рапорт о осмотре этого места преступления был тоже малоинформативен. Здесь грузовик остановили и расстреляли водителя и экспедитора на месте остановки. Пошел искать место, где ждали в засаде преступники и тут тоже все было очень похоже на первое место нападения. Преступники ждали машину очень недолго и не успели натоптать. Опять так же отсутствовали следы колесного транспорта, на котором бы могли увезти добычу и опять всего один окурок папиросы «Беломорканал» и снова с похожим характерным прикусом папиросной гильзы. Забрав и второй окурок и составив схему места преступления, я отправился дальше осматривать очередное место преступления. Грузовик военторга остановился у обочины, и водитель и экспедитор вышли из кабины и были убиты из нагана. Сопротивления они не оказали. Опять небольшой участок вытоптанной травы за кустом, где ждал стрелок и опять только одна выкуренная папироса «Беломорканал». На окурке такие же следы. Следов перевозки или переноски украденных товаров не имеется.