заинтересованных лиц и в Москву полетели шифровки о моем беспредельном поведении. В Москве тоже не поняли такого поведения. Что это за новые веяния расстреливать представителей Москвы. Нашлись и среди личного состава и моего партизанского отряда обиженные судьбой и мною и прилетевший конвой принял меня под белы руки и повез на следствие в Москву и ждали меня долгие допросы и трибунал, который открыто меня должен покарать за такое беспредельное поведение. Были ли у меня шансы на справедливый суд, минимальные шансы были, но по факту Центральный партизанский штаб требовал моей головы. Брали меня жестко и очнулся я уже в самолете увозящим меня в Москву и оглядев салон я обнаружил и пяток свидетелей. Это были как раз те кто был не в восторге от процедуры проверки…
Глава 16
Прилет в Москву для Архипова было возвращением в родной город. Будет ли из этого, что ни будь хорошее или принесет только горе его родным он пока не знал. Именно из этого города он ушел в ополчение и за этот город и своих родных он бился на подступах к Москве и ранили его здесь и здесь он попал в плен. Теперь вот будет решаться, что будет с ним дальше. Конвой злобно пихнул меня в спину и пинками направил его движение на выход из салона самолета. Мешок с головы мне не сняли и всем своим отношением показывали свое отвратительное настроение. Закинули в кузов автомобиля и поехали мы к тюрьме. Судя по разговорам рядом с конвоем и, свидетели обвинения. Надеюсь на Лубянке разберутся правильно в обстоятельствах дела. Мешок с головы сняли уже в кабинете следователя. За столом сидит мощный мужчина в форме с ромбами — дела мои или слишком хороши или слишком плохи. Комиссар государственной безопасности человек по определению очень занятой человек. Или разберутся или расстреляют. Данных моих не спрашивают и сразу вопрос — почему Вы расстреляли уполномоченного представителя Центрального партизанского штаба. Мой ответ ломает линию допроса. Уполномоченного Представителя Центрального партизанского штаба я расстрелял за отказ уничтожать немецких оккупантов. Комиссар остановился и помолчал, и снова задал вопрос, но уже явно не тот который хотел задать раньше. Обстоятельства, при которых Уполномоченный отказался убивать немецких оккупантов. Я, естественно, рассказываю. В партизанском отряде, который я создал и которым руководил до ареста мною установлено правило — каждый новый человек, который появляется в отряде для проверки должен расстрелять пленного гестаповца или немца карателя. В случае отказа от выполнения этого правила, этот отказавшийся человек считается предателем и с ним по обстановке или расстрел сразу или на допрос к особисту и все равно расстрел. Комиссар — и что прямо каждый человек проходит через такую проверку — да отвечаю каждый, нет у меня в лесу возможности проверять долго и что это такое за поступок — он видите расстреливать врага не будет. Во время войны и в лесу, там не нужны философы с абстрактной истиной. Практики нужны, идет война и убей врага лучший критерий истины. Вот так я считаю. Комиссар помолчал и спрашивает — кто может подтвердить Ваши слова. Так те пятеро, которых привезли со мной и могут подтвердить. Хорошо пока посидите попейте чай и бутерброды сейчас принесут и отдохните, пока мы свидетелей допросим. От чая я не отказался и бутерброды хорошо