— Бандиты совсем охренели, — донёсся чей-то недовольный голос.

Кто-то решил, что мы отмазались. А вскоре ситуацию прояснил сам Шопен, когда зашёл в столовую.

— Да это Васька, — он показал рукой в сторону, куда удалился ППСник. — С нами в детдоме был, ста’ший, следил за нами. Я ему объяснил, что вы тут свои пацаны, он ушёл.

— Ты прям всех знаешь, — я усмехнулся.

Когда надо, у Шопена получалось договориться много с кем. Правда, это только касалось улицы и ровесников, с чиновниками и прочими он сразу терялся.

— Да там пацаны наши детдомовские позвали, — рассказывал он, — металл ба’ыгам п’ивезли, целую тачку, на помойке насоби’али. На со’ок тыщ меди и алюминия, а им двадцатку заплатили всего! Вот и пошёл 'азби’аться.

— Разобрался?

— А? А, ну да. Всё путём, Ста’ый, — Шопен закивал.

— Надо идти, — тем временем всполошился Коробочка, который всего этого не видел и не слышал.

— Сиди, порешаем за тебя всё, — пообещал я. — Подумаем потом, куда тебя пристроить, чтобы один не оставался.

Он услышал не всё, но остался на месте.

Царевич вручил ему купленные окорочка, чтобы унёс домой матери. Но домой пока не отправляли, прикрывали, чтобы решить вопрос. Мы и сами пока оставались недалеко от рынка, чтобы понять, что делать дальше.

Никто пока к нам не лез, но не потому, что мы отбились от тех троих. Просто к нам подошли ещё люди серьёзного вида, и эти бандюки, крышевавшие попрошаек, к нам лезть больше не рисковали. Ждали, что сделает их пахан.

Это Халява привёл пару человек. Одного мы знали — Сунцов, молчаливый офицер-разведчик, работавший после увольнения грузчиком в строительном магазине недалеко от рынка. Он ходил недавно с нами разбираться с гопниками, ограбившими десантника.

Второй — крепкий мужик лет сорока, был мне неизвестен, он пришёл с разведчиком. На подбородке у него — белый шрам, хорошо заметный на смуглой коже. Тоже воевавший, причём и в Афгане, и в Чечне. Назвался Димой, но добавил, что в армии называли Бродягой. Ну, явно кто-то из спецуры, но ничего о себе он не рассказал, а стоял в сторонке и наблюдал.

На шум пришёл танкист Федин, который тут же захотел с кем-нибудь подраться, узнав, кто в беде. Ещё ждали Маугли и ещё кого-то.

Нас становилось больше. Народ уже понимал, что кроме нас никто нам не поможет, а по отдельности раздавят. Ну и не забыли, как мы помогали десантнику, и что это помогло.

Ну и кое-кто пришёл лично ко мне.

— Старицкий, а ты умеешь организовать свидание, — сказала Даша, внимательно глядя на меня.

На ней короткая чёрная шубка, но норковая шапка осталась прежняя, из-под неё на лоб выбивался локон волос. На левом плече сумка. Пришла походить со мной на рынке (больше в городе развлечений для молодёжи нет), а тут разборки.