— Понятно, — сказал я. — Вспомнил фотку. Она, значит?

— Угу. И дождалась, — Халява потёр подбородок. — Всё-то ходит к ним, матери Пахиной помогает. И парня никакого себе другого так и не нашла.

— А Самовар что?

— Так ты же знаешь его характер сейчас — будто кругом одни враги. Это на нас он хоть перестал огрызаться, а на остальных всё-то срывается. Вот и на неё тогда наорал при всех. Кто-то говорил в кабаке вот этом, — он поёжился, — я слышал краем уха. Нервный же он стал… — Славик задумался. — Ещё хлеще меня. Но понятно, из-за чего. Тут у каждого характер испортится.

— Я с ним поговорю обязательно. Раз уж дождалась и не забыла, то всё может быть серьёзно.

— О, пришёл, — Халява посмотрел на вход и отвёл глаза.

Волнуется, хоть и старается не показывать.

Славкиного отца я никогда не знал, хотя до армии мы и со Славиком-то никогда не пересекались. Слишком разные круги общения: я сын железнодорожника, а он — олигарха местного розлива.

Пётр Бакунин — лысый мужик с громким голосом и наглым взглядом. Толстый, но не жирдяй, а вполне себе крепкий. Раньше явно занимался спортом, но сейчас забросил. Чем-то похож на мента, но это не мент. Это крупный коммерсант из 90-х: жёсткий и жестокий. Но другие в это время на таком пути и не задерживались. Ведь в таком деле дашь слабину — сожрут.

— Здравствуйте, — навстречу ему вышел официант.

— Отдыхай пока, — небрежно бросил Бакунин, даже не посмотрев на него, и стремительно пошёл к нам.

Через стеклянную дверь видно «Мерседес» и пару охранников, стоящих рядом. Ещё один зашёл в зал и сел у выхода, оглядывая окрестности.

Охрана серьёзная и вооружённая. Химкомбинат — самое крупное предприятие города, да и по области одно из крупнейших, и братва явно была бы не против его заполучить себе. Да вот не выходит.

— Бухал опять? — строго спросил Бакунин у Славки, но ответа дожидаться не стал. — У тебя две минуты, — он рухнул на стул, положил перед собой мобилу в кожаном чехле и посмотрел на меня. — Что за дело?

Голос у него такой, будто кто-то случайно выкрутил ему громкость на два тона выше, чем положено. Он аж гремел, когда говорил.

— За две минуты хорошего разговора о деньгах быть не может, — сказал я. — Это серьёзное дело, которое требует планирования и обсуждения, а не дешёвые понты. Пусть тебе студенты-маркетологи за две минуты товар продают, а я работаю обстоятельно.

Взгляд стал заинтересованнее.

— Ну ладно. Поставь сюда чё-нибудь, — бросил он официанту. — Только водку не неси, а то гаврик мой злоупотребляет, — Бакунин засмеялся. — Тачку даже разбил мне недавно.