Было у меня недоброе чувство насчёт и того визита чекистов, и того, что в эти дни Халява должен был пропасть. Поэтому настороже, и приходилось обращать внимание на все знаки. Впрочем, после Чечни мы всегда на взводе, и первое время часто вздрагивали от резких звуков или проезжавших мимо машин. Это мешает жить, но сейчас сыграет нам на руку, ведь врасплох не застанут. Жаль только, что оружия нет. Впрочем, если бы оно было, с ним можно было бы конкретно встрять. Ведь от многих проблем оно не спасает. Поэтому стрелять должен кто-то другой.

— Если чё, зови из нас любого, — расхрабрившийся Славик напялил на нос тёмные очки и пихнул Тимура. — Наваляем. Ко мне подходи тоже, не ссы, Тимка.

— Слыхал — не положено им на помощь звать, — сказал Шустрый, идя рядом с ним. — Гордые.

— Пацаны бы там не поверили, — пробормотал Халява. — Меня вот всё-то колбасит, когда ваших вижу и слышу, а тут пошёл вставлять гопникам за чеченца. Но жизнь как только к тебе не разворачивается… А это там чё?

Мы повернули за угол к нашей базе, и уже видно «Ниву» Царевича и «восьмёрку» Газона. Но до них ещё идти, а вот на самом углу стоял грязный микроавтобус. Рядом с ним мёрзла девушка без шапки, чуть дальше стоял здоровяк с камерой.

Шустрый заметил девушку и тут же изменил траекторию, начиная улыбаться. Но она на него не смотрела.

Здоровяк показал ей на Халяву.

— Вячеслав Бакунин? — тут же затараторила девушка, делая пару шагов. — Мы к вам заходили, но ваши друзья сказали, что вы… э-э, ненадолго вышли, и мы ждём.

— Владислав, — поправил её Халява, оглядев снизу вверх.

— А мы вас… м-м… ищем, — неуверенно продолжала девушка.

— И чё? Зачем?

— Взять интервью, конечно! Мы с местного телевидения, а вы, как нам стало известно… э-э, получили орден.

— Да ещё ничего не получал, — Халява шагнул к ним. — Ну ничё. Интервью, значит? Ноу проблем, чё.

— О, ништяк, по ящику покажут, — обрадовался Шустрый. — А нас тоже…

Царевич хмыкнул, его брат удивился.

А вот мне всё это не понравилось.

Мало того что мне не нравился визит чекистов и те попытки чеченцев познакомиться с нами. Так теперь ещё и эти подозрения начали усиливаться. Когда ждёшь подставы, то на всё реагируешь. Но тут всё было слишком явно.

Запахло горелым порохом и чем-то кислым, хотя никто не стрелял, и стало холодно, хотя я тепло одет. Это мозги так шутят, сейчас таким не пахнет, но в моменты опасности некоторые воспоминания становятся слишком реальными — последствия войны остаются надолго. Но это повод осмотреться.

Открытый микроавтобус, но на нём никаких опознавательных знаков. Ну да и хрен с ними, у нас не такое богатое телевидение, чтобы иметь фирменные машины. Дело не в этом.