Это тот самый, который был с Мусой и остальными, когда они пытались взять Славку. И который должен был быть с ними в машине до самого конца, но просто решил поехать на другой после убедительной просьбы Громова.

Капитан понял, к чему всё идёт. А Петренко сейчас залёг на дно и ждал, когда его вытащат свои. А тут вдруг пришёл я.

— ФСБ! — тихо, но грозно проговорил «ваххабит», когда увидел меня в коридоре рядом с туалетом, куда и отлучился. — Ты нарываешься.

— А ксива у тебя есть? — спросил я с усмешкой. Раз такое внедрение, ещё и надолго, никаких документов у него с собой быть не может.

— Позвони по номеру…

Он вошёл в комнату, а то соседи уже заинтересовались разговором. Слышно, как кто-то подошёл по скрипящему полу к своей двери.

— Знаю я, кто ты, — сказал я уже внутри. — Говорят, твоих кентов-наёмников перебили?

— Слушай, ты нарываешься, — хрипло проговорил он.

— Два варианта. Султан видел тебя с ними, но ты узнал, что они под ударом. Вот только Султан не знает, что ты чекист под прикрытием, и может добить. На всякий случай.

— Он узнает.

— Тогда точно добьёт. Мало ли что ты узнал, лучше не рисковать. А если не добьёт — на тебя всё спишет Климов. И это не говоря о том, что знаю я и с кем тебя видел. Но давай поговорим, — я показал на табуретку, одиноко стоящую посреди комнаты, чтобы он сел. — У меня цели вам вредить нет, если только вы сами этого не захотите.

На самом деле, Султану повезло, что Усмана не было в той машине, иначе чекисты начали бы искать концы за своего убитого. А так погибли только наёмники. На них всем плевать.

В любом случае операция внедрения провалилась дважды: сначала не удалось то, что планировал Центр, а потом и то, что предлагал Климов. Теперь будут искать виноватых, и для этого придут ко мне.

Когда «Усман» это понял, больше он не угрожал и не спорил. Громов тоже решил помогать, раз уж втянулся, решил, что лучше идти до конца и отбиваться от своего напарника. Иначе тот отмажется. Хитрый же.

Но зато совесть у молодого чекиста останется чистой, и ему не придётся бухать до потери пульса, чтобы её заткнуть — выбранный жертвой человек остался жив.

Впрочем, больше всех этому радовался я. Пусть угроза снята не полностью, но уже второй человек избегает своей судьбы. Шустрый не уехал на зону, а Слава Халява, временами вредный и избалованный мажор, но всё же верный друг, даже не понял, что действительно избежал жестокой смерти. Он не пропал без вести, он остался в городе.

По итогу разговора, Петренко будет писать рапорт на Климова из-за его художеств, Громов тоже напишет.