— Уже не так уверен в нашем юном друге? — мгновенно подметил сомнения Георгия Сергеевича купец.

— Нет, просто придумываю достойную награду для себя и Даниила. В конце-концов он тоже участвует в нашем споре, — ответил Никитин.

— Замотивировать хочешь, так и скажи, — хохотнул Иван Васильевич, а затем махнул рукой: — А валяй, я в себе уверен.

— А в Морозове? — хитро спросил я.

— А в Морозове ещё сильнее, — невозмутимо ответил он.

Глава рода военных тем временем крепко озадачился придумыванием достойной награды. Пару минут он сидел, молча попивая чёрный кофе, пока наконец не выдал своё решение:

— Бал у Меньшиковых.

— Нет, — коротко отрезал Васнецов, мигом посмурнев. — Это невозможно.

— Для тебя, Иван Васильевич? Не прибедняйся, — довольный собой, возразил Никитин. — Тем более ты ведь так уверен в Морозове, значит никакого риска и нет.

Узнав подробности, я невольно присвистнул. Никитин замахнулся на участие в главном светском событии года. Рождественский бал-маскарад у самого светлейшего князя. И более того, если я смогу завести дружбу с Морозовым, то по условиям спора, Васнецов каким-то образом должен будет обеспечить мой проход на это мероприятие. А сложность заключается в том, что на приёмах у Меньшикова никогда, ни единого раза, не были простолюдины. Даже прислуга на его мероприятиях набиралась из низших веток аристократических родов.

Вот что такое Мотивация с большой буквы! Ну Никитин, ну даёт!

* * *

Кофейня «Угрюмый боб»

— А почему мы встречаемся в кофейне, а не проводим совещание в офисе? — удивлённо спросил Гагарин.

— Привыкайте, Даниил Александрович работает всегда и везде, — усмехнулась Вика. — Не удивлюсь, если когда-нибудь он пригласит нас на планёрку в тюремную камеру.

Наградив журналистку порицающим взглядом, я сразу же перешёл к делу:

— Поскольку Юсупов не оставил нам выбора и убедил всех, что мы порочим честь невинного Карамзина и очерняем его память, то нам не остаётся ничего иного как согласиться с этим.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурились собравшиеся.

— То, что теперь мы меняем стратегию, — твёрдо сказал я.— Отныне мы становимся рупором несогласных. Тех, кто устал от навязываемой всеми СМИ позиции, кто по каким-либо причинам выступает против всеобщей повестки о святости и непогрешимости любого аристократа, лишь из-за его фамилии и происхождения. А таких людей куда больше, чем Юсупову и его прихвостням кажется.

— Получается, ты объявляешь открытую информационную войну? Хочешь давать своё мнение, не подкреплённое доказательствами, как мнение всего издания? — недовольно спросил Гагарин, не одобряющий подобные действия.