Герцог вспомнил свой любимый Кан, и сердце защемило от тоски. Как он любил свою милую сердцу Нормандию, как рвалась туда его душа. Туда, где ждала его единственная нужная ему женщина – жена Матильда. Сколько лет прошло с того дня, как он завоевал эту гордую красавицу, а до сих пор никакой другой женщине не удалось заменить её. Маленькая, миниатюрная, но такая сильная духом женщина. Его жена! Вильгельм отпил ещё глоток великолепного вина. В памяти почему-то всплыло аббатство Мон-Сен-Мишель. Ну да, он ведь был там с Матильдой тогда… Герцог улыбнулся греющим душу воспоминаниям. Это аббатство было одним из любимых его мест. Такой красоты и мощи не увидишь больше нигде. Он прикрыл глаза и как наяву увидел это сказочное видение.

На самом краю его владений, почти на границе с Бретанью возвышается в море высоченный скалистый полуостров, футов двести, не меньше. А на самой его вершине, как будто выросшие из его крутых утёсов, высятся остроконечные крыши храмов. И кажется, что всё это вместе поднялось из морской пучины как божественный дар людям. Особенно потрясает это зрелище, когда наступает прилив. Вода мчится здесь к берегу со скоростью самого быстроногого коня, и никому не спастись, если не покинул заранее перешеек, связывающий полуостров с материком. В один миг Мон-Сен-Мишель превращается в одинокий остров посреди дико ревущих, бушующих волн. Сказочное зрелище! Не один раз Вильгельм любовался им, но готов смотреть вновь и вновь.

В тот последний раз, когда герцог был там, он готовился к вторжению в Англию. Обратился к отцу-настоятелю с просьбой поддержать его финансово. Ведь ему нужны были большие силы и огромные средства, чтобы одним мощным ударом взять то, что принадлежит ему по праву – островную страну, завещанную ему дядей. И аббатство его не подвело. Были изысканы средства на снаряжение четырёх кораблей, и это внесло свою лепту в одержанную им победу. А ещё один из кораблей его огромной флотилии был подарком жены. Милая Матильда…

В дверь тихонько заскреблись, как будто отряд настойчивых серых мышей пытался пробраться в его покои. Вильгельм усмехнулся.

– Чего тебе, Уилл? – не оборачиваясь, спросил он.

Худющий, как жердь, белобрысый Уилл возник перед глазами господина и низко склонился в поклоне.

– Там прибыл рыцарь Морис де Гранвиль, мой повелитель, – спокойно ответствовал верный слуга, который, похоже, и не думал бояться грозного герцога. – Он не может найти себе пристанища в этом муравейнике, что нынче образовался за стенами дворца. И он хочет говорить с вами.

– Де Гранвилю я всегда рад, Уилл, и ты это знаешь, плут. Так что найди ему местечко для сна и проведи сейчас ко мне. Да, и подай чего-нибудь поесть. Я проголодался что-то, а мой верный рыцарь, небось, и вовсе погибает от голода.