Вильгельм сделал жест рукой, и люди кинулись искать Реми. Нашли его с трудом. Верный напарник барона во всех неприглядных похождениях, всегда разделявший с ним недозволенные удовольствия, пытался сбежать через подземный ход. Но его поймали и поставили перед королём. Вильгельм удивлённо покачал головой:

– Неужели этот мозгляк способен на то, в чём его обвиняют?

– О да, милорд, у него, как говорится, вся сила ушла в корень. А, напившись своего зелья, он становится сущим зверем. Знали бы вы, сколько женщин он загубил, только у нас в замке двух замучил до смерти, злодей.

Глаза баронессы с гневом и ненавистью смотрели на верного слугу её мужа. Но она не могла сказать вслух, что и сама пострадала от этого негодяя, когда озверевший от зелья барон поделился со своим сподвижником женой. Вдвоём они довели её до страшного состояния, после чего дверь опочивальни баронессы навсегда закрылась для её супруга.

– Какой казни вы хотите для него, мадам? – спросил Вильгельм, правильно понявший выражение глаз женщины.

– Сперва отрезать то, чем он издевался над женщинами, а потом выпустить ему кишки, и пусть копается в них, – был жестокий ответ.

Реми взвыл и стал молить о пощаде. Король выжидательно смотрел на леди Эдиву – не передумает ли, не сжалится ли. Но женщина была тверда в своём решении, видно слишком горькую чашу испила по вине пройдохи-слуги. И Реми разделил участь хозяина.

После этого леди Эдива пригласила короля в замок, чтобы там, вдали от этого огромного скопления людей, закончить обсуждение оставшихся открытыми вопросов. Король согласился, понимая, что сейчас может совершить полезное для себя дело, получив верного подданного в самом сердце непокорной Нортумбрии.

Внутри замок Конингбург выглядел ещё древнее, чем снаружи. Череда крутых ступеней вела к тесному проходу в южной стене главной башни. Только миновав этот проход и поднявшись по ещё одной каменной лестнице, можно было попасть в третий, жилой ярус. Оба нижних этажа служили кладовыми и погребами, туда почти не проникал свет, а попасть в них можно было только с помощью деревянной приставной лестницы.

Почти весь третий этаж занимал большой круглый зал с массивным дубовым столом. В глубокой нише внешней стены главной башни была устроена небольшая часовенка. Свет проникал в неё только через узкую щель бойницы, и здесь пылали два факела, бросая багровые дымные отсветы на своды часовни, сложенный из камня алтарь и грубо сработанное из известняка распятие. Поднявшись на несколько ступеней можно было попасть в крохотную молельню, смежную с часовней. Здесь было намного светлее – сквозь окно, обращённое на запад, лился солнечный свет.