Согласно воле короля отряд, двинувшись на юг, слегка отклонился к восточному побережью. Шли хорошим ходом, и к концу второго дня перед ними возник Линкольн. Он был виден издалека. Расположенный на обрывистом холме город эффектно возвышался над рекой Уитем. При ближайшем рассмотрении городок оказался невелик, но хорошо сохранилась городская стена.

– Подумать только, сколько столетий этому городку, Морис! Ведь он был заложен ещё древними кельтами как «форт на холме у озера». А уже потом его римляне укрепили и превратили в город, в самом начале своего владычества на острове, – заметил король, задумчиво глядя на древние сооружения.

– Да, как укрепление этот город уже не годится никуда, – заключил он, – но месторасположение его мне очень нравится. Здесь мы возведём большую крепость, чтобы иметь хорошую военную базу. И обязательно построим собор. Этот город должен подняться вновь. Он мне нужен.

Передохнув в Линкольне, королевский отряд вновь двинулся в путь, теперь повернув на запад. До Ноттингема добрались быстро. И тут Вильгельм увидел то, что хотел.

– Не напрасно я стремился сюда, Морис, – довольно улыбнулся он. – Ты посмотри, какое расположение. Отличное место! Смотри внимательно, друг мой, здесь мы начнём работы в первую очередь. Я хочу, чтобы здесь, вот на этом холме, выросло большое сооружение. Не просто крепость, но и королевский замок. Чтобы и мои потомки могли наезжать сюда. Как думаешь, вспомнят они обо мне?

Вильгельм весело рассмеялся, но Морис ответил серьёзно:

– Ваша мощь столь велика, мой король, что не может не оставить след в веках. Думаю, что и через сто, и через двести, и даже через пятьсот лет вас будут вспоминать и чтить вашу память.

– Ну-ну, мой друг, – Вильгельм похлопал рыцаря по руке, – что-то мы с тобой отвлеклись от главного. Чтобы память в веках оставить, мне надо ещё с этой непокорной страной справиться. А я предвижу много волнений впереди, прежде чем смогу твёрдо взять всё это в свои руки. Но отступать я не привык, придётся сражаться. А мне так хочется к жене и детям, Морис.

На мгновение в глазах могущественного монарха появилось выражение странной беспомощности, столь ему несвойственное. Но только на мгновение он позволил себе слабость. Потом тряхнул головой и вновь стал жёстким и непреклонным властелином.

В Ноттингеме не стали задерживаться надолго и двинулись на юг. Теперь уже в направлении Кембриджа.

– Я должен сдать тебя с рук на руки твоей супруге, Морис, – усмехнулся король. – Это она тебя нашла и меня на твоё спасение снарядила. Примчалась в Лондон и на коленях молила спасти тебя. А потом хотела с нами ехать аж в Конингбург, но я, конечно, не позволил. Не женское это дело на казни и кровь смотреть. Но заботой о тебе она меня порадовала, значит, любит.