Эльгита взглянула в глаза маленькой женщине с золотой короной на голове и почувствовала к ней доверие. Королева не из любопытства спрашивает, поняла она, а хочет знать. Чтобы лучше понять людей, которые теперь ей подвластны, и лучше управлять ими. И Эльгита рассказала ей всё, от самого первого момента вторжения барона Конингбургского в их жизнь. Не забыла поведать и об участи сестёр, попавших в беду там, на севере. Королева смотрела на неё с неподдельным участием, содрогаясь от ужаса в самых острых моментах повествования. Потом положила ей на плечо маленькую ручку.

– Всё это в прошлом, леди. Теперь у вас другая жизнь. Теперь у вас есть муж и защитник, и даже есть сын, насколько я знаю.

– Маленькому Филиппу уже три месяца, и он очень похож на своего отца, – заулыбалась Эльгита, и глаза её потеплели.

Матильда знала, что делала, когда напомнила женщине о ребёнке. Теперь её мысли примут другое направление.

А Морис, подойдя к Роберу де Коммину, всё никак не мог успокоиться. Вельможа положил ему руку на плечо и сказал тихо, чтобы не слышали окружающие:

– Успокойтесь, друг мой. Всё будет хорошо. Ваша жена всё правильно поймёт. Рауль говорил мне, что она на удивление спокойная и разумная женщина.

– Это так, Робер, – откликнулся Морис, – но мне не хочется ничем огорчать её. Ей и так досталось в жизни, бедняжке. Сейчас же она только недавно оправилась от родов, и ещё слаба. Такой удар ей совсем ни к чему.

– Понимаю вас, Морис, – вельможа сжал его руку. – Но сейчас нам надо поговорить о другом. Просочились сведения, что не всё спокойно на западной границе. Я ещё не знаю, что именно там происходит, но Рауль привёз неутешительные новости, и нам надо быть начеку. Так что, когда уладите свои семейные дела, друг мой, будьте готовы выступить в поход. Скорее всего, он вскоре потребуется.

Они ещё немного поговорили о своих мужских делах и разошлись. Робер снова присоединился к окружению кузины, а Морис направился к семье. Его встретили тревожные глаза жены. Тревожные, но не злые. Морис перевёл дух – слава Всевышнему, Эльгита на него не сердится. Но она взволнована и огорчена. И Морис ринулся успокаивать жену:

– Эта женщина просто не в себе, дорогая. С самой молодости она не давала мне прохода, всё предлагала свою любовь, даже когда стала женой моего друга Алана де Фалеза. Он был отличный человек и верный друг. Я просто не мог сказать ему, что он женился на шлюхе. А он верил этой женщине и обожал её. И действительно просил меня позаботиться о ней, если с ним что-либо случится. Я пообещал. Пообещал позаботиться, но не жениться. Об этом никогда и речи не было. Ты должна верить мне, Эльгита. Я люблю тебя, и ты хорошо это знаешь.