Де Коммин был тронут доверием короля и чрезвычайно доволен полученным даром. Он с жаром принялся за обустройство на новом месте. Рауль де Гранвиль оставался при своём рыцаре. А Морис де Гранвиль собирался с Вильгельмом в обратную дорогу, когда будут завершены дела короля здесь, на севере, а королева и маленький принц достаточно окрепнут, чтобы преодолеть путь до Лондона.

Морис же выполнял поручение короля по возведению быстрого замка в Йорке. Город нужно было восстанавливать. А теперь, справившись с этим заданием и получив разрешение короля, он отправился в Конингбург, чтобы побыть немного с женой. Рыцарь взял её в эту поездку на север, но проводил с ней слишком мало времени. Он продвигался знакомой уже дорогой с небольшим отрядом. На душе было спокойно. Лето закончилось, и ясная тихая осень опускалась на землю, начиная окрашивать яркими цветами стоящие купами деревья и густые кустарники. Солнце ещё грело, но уже не припекало. Даже пыль, казалось, не так щедро осыпает путников, как жарким летом. И вот впереди возникли мощные очертания старинного замка. Как же непохожа эта поездка на ту, первую.

Тогда Морис не замечал дороги. Его сильно оглушили ударом по голове, и почти всю дорогу он был без сознания, только изредка приходя в чувство, но не понимал до конца, что с ним происходит. Очнулся он уже в тёмном и сыром подземелье, где вода скапливалась в углублениях неровного земляного пола, и совершенно свободно разгуливали огромные наглые крысы. Они норовили отнять у него, слабого и беспомощного, да ещё и закованного в цепи, тот жалкий паёк из сухого хлеба, что ему перепадал. Приходилось сражаться со злобными тварями за свою скудную пищу и поедать её как можно быстрее. Здесь было так грязно, сыро и холодно, что, казалось, он не выживет. Потом старая женщина, что приносила ему еду, спустившись однажды в мрачное подземелье, накрыла его плечи толстым и тёплым, хоть и видавшим виды плащом. Стало чуть легче. Затем она стала приносить ему приличную сытную еду, и оставалась с ним, пока он ел, отгоняя толстой палкой жадно рвущихся к миске грызунов. Силы понемногу стали возвращаться к Морису. Но надежды на спасение были очень слабыми, их почти не было. Морис очень тосковал по оставленной на воле жене и горько сожалел, что так и не успел осуществить свои супружеские права. Не повезло.

Рыцарь очень хорошо помнил тот солнечный день, когда его выволокли из мрачного подземелья и потащили куда-то во двор. Он не сразу привык к яркому свету. А когда зрение восстановилось, увидел огромное скопление людей и какое-то страшное сооружение, явно для казни. Осознание близкой и мучительной смерти скрутило внутренности в тугой узел. Умирать не хотелось, но и спастись было невозможно. Весь двор был заполнен саксонскими воинами, между ними люди в богатых одеждах смотрелись как яркие цветы на зелёном лугу. Потом появился барон Конингбургский (ну конечно, кто бы ещё решился на такую наглость, как похищение близкого к королю человека!) и принялся громко вещать, как именно станет предавать его смерти. Тошнота подступила к горлу, дышать стало трудно. Но нужно было держаться и не подавать вида. Он ведь и вправду рыцарь, а значит должен быть готов принять смерть, если так неблагоприятно сложились обстоятельства. И вдруг, как будто с небес, раздался громкий и властный голос Вильгельма. Морис с трудом верил происходящему, думал, у него уже видения начинаются. Но всё оказалось правдой. Вильгельм действительно был рядом, и его солдаты мигом взяли власть в свои руки. Боже, какое же это было облегчение увидеть своих, сбросить проклятые цепи и оказаться свободным. И подумать только, сам Вильгельм пришёл к нему на помощь, сам! Какое счастье, что успел вовремя.