Себя тридцатидвухлетнюю, которая тайком убрала новое платье подальше, если он говорил, что оно ее полнит.

Себя тридцатипятилетнюю, которая поверила, что муж ушел к другой, потому что со мной действительно что-то не так.

Мне хотелось обнять каждую из этих женщин и сказать ей, что однажды она будет сидеть на полу в прихожей, плакать не от бессилия, а от облегчения, и где-то на кухне у нее будет стоять кофемашина, которую никто больше не назовет мертвой бурдой.

Через несколько минут я встала.

Умылась.

Поставила кресло так, как мне нравилось.

Полила фикус.

Сварила себе кофе.

И впервые за много дней в квартире было слышно только то, что я сама хотела слышать: кофемашину, шум воды, чайную ложку о край чашки и собственный смех, когда я посмотрела в окно.

Во дворе, у соседнего подъезда, стоял тот самый электрик.

Рядом была припаркована служебная машина управляющей компании, на асфальте лежала его большая сумка с инструментами, а на сумке сидел рыжий дворовый кот с таким видом, будто всю жизнь ждал именно этого трона.

Электрик стоял рядом, держал в одной руке ключи от машины, в другой — телефон, и явно не знал, как объяснить диспетчеру, что на объекте возникло препятствие повышенной пушистости.

Кот медленно зевнул.

Электрик посмотрел на него.

Потом на машину.

Потом снова на кота.

И вместо того чтобы согнать, просто сел на корточки и протянул ему палец.

Кот понюхал.

Подумал.

И милостиво позволил почесать себя за ухом.

Я рассмеялась громче.

Электрик поднял голову, увидел меня в окне и виновато развел руками.

— Кажется, у меня перерыв, — крикнул он снизу.

— По уважительной причине?

— Самой уважительной. И рыжей.

Кот в этот момент зевнул ещё раз, спрыгнул с сумки и неспешно пошел к клумбе, будто просто проверял, достаточно ли люди дисциплинированны.

Электрик поднял сумку, улыбнулся мне и скрылся в подъезде.

А я закрыла окно и вдруг поняла, что мне хорошо.

Не громко, не празднично, не так, как показывают в кино, где после развода обязательно надо уехать к морю, купить красное платье и встретить мужчину с идеальной щетиной.

Просто хорошо.

Потому что новая жизнь иногда начинается гораздо скромнее: ты закрываешь дверь, переставляешь кресло, варишь кофе так, как нравится тебе, и больше не покупаешь сыр, который сама никогда не любила.