Я подошла к шкафу, достала маленькую коробку из-под печенья и поставила ее на стол.

Там лежали разные глупости, которые почему-то переживают развод лучше людей: билет из кино, открытка с подписью «Любимой жене», засохший лепесток из букета, который он подарил мне на восьмое марта в год, когда еще не забывал покупать цветы.

Игорь взял открытку.

Провел пальцем по строчке.

— Ты сохранила?

— Да.

— Зачем?

Я пожала плечами.

— Наверное, ждала момента, когда смогу выбросить без злости.

Он аккуратно положил открытку обратно.

— И сейчас можешь?

Я посмотрела на коробку.

На билет.

На лепесток.

На женщину, которой я была тогда и которая так старалась быть счастливой, что не сразу заметила, как устала.

— Сейчас могу.

Я выбросила коробку не в мусорное ведро на кухне, куда он мог бы потом заглянуть с видом человека, обнаружившего доказательство собственной важности, а сразу в большой контейнер во дворе.

Когда вернулась, Игорь стоял в прихожей с чемоданом.

— Красиво у тебя стало, — сказал он неожиданно.

Я кивнула.

— Спасибо.

Он оглядел квартиру так, словно видел ее впервые.

Наверное, так и было.

Раньше он видел здесь свои вещи, свои привычки, свои маршруты от дивана к холодильнику и от ванной к шкафу с полотенцами. А теперь вдруг заметил, что у меня появились другие шторы, другая лампа, кофемашина, которую он не одобрял, кресло у торшера и фикус, который я вернула на место.

— Если честно... — сказал он. — Я думал, ты меня простишь.

— Я простила.

Он вскинул голову.

— Правда?

— Да. Давно.

Он улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Наверное, решил, что это начало какого-то нового разговора.

— Но прощение не означает, что я снова открою дверь и сделаю вид, будто ничего не было, — сказала я. — Можно простить человека и все равно не хотеть больше с ним жить.

Он медленно кивнул.

Кажется, именно в эту секунду до него наконец дошло не то, что наш брак закончился, а что закончилась возможность вернуться.

Он взял чемодан.

— Ну... пока?

Я посмотрела на него.

На человека, которого любила.

На человека, из-за которого плакала.

На человека, который когда-то был моим домом, а потом так долго пытался доказать, что домом была я, просто удобным, теплым и всегда открытым.

— Прощай, Игорь.

Он ушел.

Я постояла еще немного, прислушиваясь к шагам на лестнице.

Потом закрыла дверь.

Повернула ключ.

И почему-то не заплакала сразу.

Слезы пришли позже, когда я увидела на полу в прихожей маленькую вмятину от его чемодана.

Я села прямо рядом с ней.

И расплакалась.

Не потому, что хотела его вернуть.

А потому, что вдруг стало жалко себя.

Себя тридцатилетнюю, которая бегала по торговому центру в поисках рубашки того самого оттенка синего, потому что Игорь любил именно такой цвет.