Он побледнел.

— Я...

И замолчал.

Наверное, потому что спорить было невозможно.

Я не обвиняла его.

Я просто вспоминала.

Утром Игорь начал собирать вещи.

Нет, не чемодан.

Коробки.

Он неторопливо складывал зарядки, футболки, какие-то бумаги, старые наушники, и со стороны это выглядело почти трогательно, если не знать, что этот человек способен превратить сборы в театральную постановку с единственным зрителем, который обязательно должен проникнуться, пожалеть и в последний момент сказать: «Ладно, останься еще на пару дней».

Я молчала.

Опыт подсказывал, что иногда самое неприятное для манипулятора — не сопротивление.

А отсутствие реакции.

— Странно, — сказал он, застегивая сумку. — Не думал, что все так закончится.

— Я тоже.

Он поднял на меня глаза.

Наверное, ожидал, что сейчас мы оба вспомним хорошие времена, расплачемся, признаем свои ошибки, обнимемся и решим, что судьба дает нам второй шанс.

Удивительно, насколько некоторые мужчины любят финалы, в которых женщина произносит именно те слова, которые они заранее придумали за нее.

— Я ведь любил тебя, — тихо сказал он.

Вот теперь стало больно.

Потому что я знала: он не врал.

По-своему он действительно любил.

Так любят удобное кресло, в которое садятся каждый вечер, не замечая его, пока однажды не окажутся в пустой комнате и не поймут, что больше негде устроиться с привычным комфортом.

— Наверное, — сказала я.

— Наверное?

— Я не знаю, Игорь. Может, ты любил меня. Может, любил жизнь рядом со мной. Может, просто не видел разницы.

Он молчал.

А я вдруг вспомнила нашу первую съемную квартиру, старую кухню с облупленной батареей, как мы ели макароны прямо из кастрюли, потому что тарелки еще не распаковали, и он смотрел на меня так, будто я была самым прекрасным человеком на свете. Это воспоминание ударило неожиданно сильно, гораздо сильнее всех его последних выходок, потому что с плохим человеком расставаться легче, а вот с хорошими кусочками общей жизни приходится прощаться отдельно.

— Когда ты ушел, — сказала я, — мне было так плохо, что я всерьез думала: всё, больше никогда никого не полюблю. Потом постепенно научилась приходить домой и не ждать, что сейчас откроется дверь. Перестала готовить на троих, перестала оставлять тебе лучший кусок мяса просто по привычке, перестала просыпаться среди ночи с мыслью, что нужно проверить, закрыл ли ты за собой входную дверь после встречи с друзьями в баре, а потом однажды поймала себя на том, что целый день ни разу о тебе не вспомнила.

Он смотрел на меня внимательно.

— И что?

— И мне стало страшно. Не потому, что я разлюбила. А потому что поняла: жизнь без тебя существует.