А дома меня ждал сюрприз.

Мой любимый фикус стоял в прихожей.

— Это еще что? — спросила я.

— Переставил, — бодро ответил Игорь. — В гостиной он мешал телевизор смотреть.

Я посмотрела на фикус.

На телевизор.

На Игоря.

И вдруг очень спокойно спросила:

— Ты вообще понимаешь, что это больше не твой дом?

Он растерянно пожал плечами.

— А что такого? Это же всего лишь цветок...

И именно в этот момент я поняла.

Дело никогда не было в цветке.

И не в кресле.

И не в тапочках.

Он не переставлял мебель.

Он снова делал меня удобной.

***

Вечером я открыла сайт с объявлениями.

— Что делаешь? — спросил Игорь, проходя мимо.

— Ищу тебе квартиру.

Он даже не остановился.

— Зачем?

Я подняла голову.

— Затем, что неделя заканчивается.

— А...

Он налил себе кофе.

Мой.

Из моих зерен.

В мою кружку.

— Я думал, ты пошутила.

Я молча смотрела на него, пытаясь понять, как вообще устроен этот человек: неужели он действительно решил, что всё само собой забудется, растворится, рассосется, и однажды утром я снова начну спрашивать, какую рубашку ему погладить, потому что именно так происходило всегда — достаточно было немного подождать, и я уступала, соглашалась, сглаживала углы, лишь бы дома снова стало тихо.

— Нет, Игорь. Не пошутила.

Он поставил кружку на стол.

— Слушай... Я сейчас не потяну съем.

— Почему?

— Денег нет.

— Совсем?

Он отвел взгляд.

— Почти.

Это было уже что-то новое.

Раньше Игорь никогда не признавался, что у него проблемы.

Раньше проблемы были только у меня.

— А зарплата?

— Ну... часть ушла на ремонт.

Я чуть не рассмеялась.

— На тот ремонт, из-за которого ты оказался у меня?

Он промолчал.

Я открыла первое объявление.

— Вот. Однокомнатная. Недалеко от метро.

— Дорого.

Второе.

— Эта?

— Первый этаж.

Третье.

— Эта?

— Район не нравится.

Я закрыла ноутбук.

Очень медленно.

— Ты не квартиру выбираешь. Ты выбираешь причину остаться.

В комнате стало тихо.

Я вдруг увидела это совершенно отчетливо.

Он был уверен, что если достаточно долго говорить «не подходит», то однажды я сама скажу: ладно, оставайся.

Именно так когда-то принимались почти все решения в нашей семье.

Я уступала не потому, что соглашалась.

Я уступала потому, что уставала спорить.

— Знаешь, — сказала я, — я только сейчас поняла одну вещь. Ты ведь никогда не слышал от меня нормального «нет».

Он усмехнулся.

— Что за глупости?

— Правда. Ты слышал слезы, обиды, объяснения, компромиссы. Но не простое «нет», после которого человек не обязан защищать диплом на тему собственной границы.

Он нахмурился.

— Ты изменилась.

— Да.

— Раньше ты была мягче.

Я посмотрела на него и почему-то вспомнила ту самую желтую кружку, которую он однажды назвал уродливой, и я убрала ее в дальний шкаф, а потом случайно разбила во время переезда посуды и даже обрадовалась, потому что не придется решать, имею ли я право оставить себе вещь, которая нравится только мне.