— Раньше я просто чаще молчала.

Он хотел что-то сказать, но в дверь позвонили.

На пороге стоял тот самый электрик из управляющей компании.

В руках у него был пакет.

— Простите, — сказал он немного смущенно. — Мы днём в магазине случайно поменялись пакетами. У меня оказались ваши саморезы, а у вас, кажется, мои кошачьи игрушки.

Я посмотрела на пакет, который бросила в прихожей после магазина. Заглянула внутрь.

И действительно.

Вместо креплений там виднелись мячики и плюшевая мышь.

— Ваш кот умеет пользоваться шуруповертом? — спросила я.

Он рассмеялся.

— Пока нет, но он старается. У него вообще завышенная самооценка.

Я тоже рассмеялась.

Совсем негромко.

Но по-настоящему.

Из кухни выглянул Игорь.

Он переводил взгляд с меня на электрика, потом обратно, и впервые за все эти дни ничего не сказал.

Наверное, потому что впервые увидел меня не женщиной, которая существует рядом с ним, а женщиной, которая может смеяться без его участия.

Весь оставшийся вечер Игорь был непривычно тихим.

Не ворчал.

Не двигал мебель.

Не давал советов.

Даже телевизор не включал.

Я почти начала надеяться, что до него наконец-то что-то дошло.

— Аль...

— М?

— Можно спросить?

— Попробуй.

Он долго молчал.

Настолько долго, что я уже открыла книгу.

— Ты счастлива?

Я подняла глаза.

Вот уж чего я не ожидала.

— Почему ты спрашиваешь?

Он пожал плечами.

— Просто.

Я закрыла книгу.

Врать почему-то не хотелось.

— Не всегда.

Он кивнул.

— Я так и думал.

И на секунду мне стало его жалко, потому что лицо у него было совсем не победителя, не человека, который однажды выбрал другую женщину, а человека, который вдруг обнаружил, что все запасные аэродромы закрылись, а привычные огни на посадочной полосе больше не загораются по первому требованию.

— Но я спокойна, — сказала я.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Это ведь почти одно и то же.

— Нет.

— Почему?

Я задумалась.

— Потому что счастье иногда зависит от обстоятельств. Хорошая работа, отпуск, любимый человек, хорошая погода, скидка на сыр, который ты не покупаешь бывшему мужу. А спокойствие появляется тогда, когда рядом больше нет человека, после разговора с которым ты каждый раз проверяешь, что с тобой не так.

Он вздрогнул.

Совсем чуть-чуть.

— Я никогда такого не говорил.

— Конечно. Ты просто каждый день объяснял, что суп можно солить иначе, что я слишком много трачу, слишком мало улыбаюсь, слишком долго собираюсь, слишком эмоционально разговариваю, слишком громко смеюсь, слишком тихо отвечаю, что платье можно было выбрать получше, а волосы раньше были красивее. Ты не говорил, что я плохая. Ты очень долго рассказывал, какой хорошей я могла бы стать.