Чага Предисловие Хотя место действия, фон, а также многие персонажи и ситуации в этой книге те же, что и в моем рассказе 1990 года «На Килиманджаро», она не продолжает его впрямую, а скорее развивает и доводит до ума его идеи. Те, кто прочитал оба текста, могут заметить некоторое количество кажущихся несоответствий между ними; они намеренны; «На Килиманджаро» следует читать как рабочий прототип этой книги. Спасибо CEM Computers, спасшей значительный кусок этой книги от кибернетической нирваны (всегда делайте бэкапы. Всегда делайте бэкапы). Также спасибо Трише за неоценимую помощь на ранних этапах работы и во всем остальном. Звездный гобелен Свет почти ушел. Пурпур позднего лета лежал на вересковых пустошах и соляных болотах Мыса [1] . Холмы по ту сторону залива очерчивала облачная кайма. Мигали сигнальные огни на телемачте. Псы ускакали в сгущающуюся темноту. Освобожденные души. Первобытные силы. Кролики разбежались по своим песчаным укрытиям среди корней утесника. Гораций был слишком стар и артритичен, чтобы убивать. Он бегал во имя радости бега: бегал, пока еще мог. Ветеринар диагностировал у него КМДР [2] . Процесс был необратим. Миелиновые оболочки нижних спинномозговых нервов будут разрушаться, пока задние лапы не парализует. Он не сможет ходить. Он будет мочиться под себя. Он будет испражняться под себя. А дальше – билет в один конец до стола с резиновым покрытием. Девушка надеялась, что ей не придется при этом присутствовать. А пока – пусть бегают. Пусть охотятся. Пусть ловят, кого смогут, если смогут. – Вперед, Гораций! Вперед, Пэдди! – прокричала Габи Мак-Аслан. Псы разлетелись от нее, точно две молнии, большая – белая с коричневым, маленькая – черная. Учуяв запах, они нырнули в густые заросли утесника, завозились в сухих и коричневых шелестящих скелетах прошлогодней поросли. Холмы Антрима черно вздымались на фоне индигового неба: Нокег с его кенотафом [3] , Карнмани, Кейв-Хилл, чей профиль, говорят, схож с наполеоновским, хотя Габи так и не смогла этого разглядеть; Дивис; Черная гора. Белфаст был полусферой янтарного свечения у изголовья залива – грязной, фототоксичной. Под черными холмами льнула к береговой линии цепочка желтых и белых огней. Форт-Уильям. Гринайленд. Каррикфергус с его великим нормандским замком. Килрут, Уайтхэд, и в самом конце – пульсация и вспышки маяка, за которым – открытое море. Ему отвечали его собратья на Маячном острове и в Донахади. Бывает мгновение, единственное мгновение, рассказывал ее отец, когда все лучи вспыхивают