«Аэропорт» [9] . Она понюхала мыло, отвергла его, опустошила хитроумные маленькие шкафчики и покопалась в содержимом. Одноразовые бритвы могут пригодиться. Мужской одеколон неплохо пахнет. Презервативы. «Второй пилот». Она взяла еще пригоршню, скорее из надежды, чем из предосторожности. След прививки от малярии/желтой лихорадки/ВИЧ–1 и ВИЧ–2 сочувственно зачесался. Когда она вернулась в представительский класс, доктор Дэн заказал ей еще виски за счет правительства. – Ну что, закрутилась? – спросил он. У него был мягкий и очень низкий голос. – Закрутилась. Он помешал свой напиток пластиковой палочкой в виде вытянутого жирафа. – Полагаю, это нечто вроде рака, – сказал он. Пассажиров представительского класса будили соком маракуйи и разогретыми в микроволновке круассанами. Самолет уже давно шел про траектории снижения. – Чага, я имею в виду. Есть болезни, которые пожирают изнутри жизнь человека, а есть болезни наций. Она вторгается на землю, вытягивает из нее силы, убивает все, что находит, умножая только себя. Пока мы сидим тут над своими круассанами, она растет, она распространяется. Она никогда не спит. Даже имя, которое вы ей дали, ей не принадлежит; оно было отобрано у когда-то жившего здесь народа: [10] чем еще она может быть, мисс Мак-Аслан, как не раком? Он выглянул в иллюминатор. В предрассветной темноте не было видно ничего, кроме свечения двигателей и мигания навигационных огней. – А мы ведь только начали строить нацию. У нас в прошлом едва-едва пятьдесят лет истории, и вдруг – бум! – он тихо ударил кулаком в ладонь. – Бог явно не добр к Кении: только-только информационная революция позволила нам занять наше истинное место в мире, как вдруг мы обнаружили, что должны идти с протянутой рукой к ООН. Еще пятидесяти лет у нас точно не будет. Сколько там осталось по их прикидкам? Еще двадцать лет до того, как она захватит страну полностью? Семидесяти лет недостаточно, чтобы стать нацией. Почему она не могла упасть во Франции или в Англии, у которых слишком много истории; или в Китае или Индии, где прошлого столько, что они не знают, куда его девать? Или в Америке, которая по крайней мере сделала бы из превращения в другую планету парк развлечений. За время профессиональных странствий Габи Мак-Аслан научилась бояться бронировочных компьютеров и их злокозненного чувства юмора. Они сажали тебя рядом с ужасными людьми. Самым шумным едоком на свете. Мужчиной, у которого из ноздри торчит длиннющая одинокая волосина, от которой ты не можешь оторвать взгляда, пока