На самом деле не было большой проблемой сводить парня в душ, но этот задержанный ужас как не понравился полицейскому. Мужчина даже не мог объяснить почему. Просто, когда на тебя всё время смотрят, как на насекомое под ногами — это не слишком располагает к человеку. Такое к себе отношение полицейский терпеть не хотел. Но что конвоир не любил сильнее, так это выговоры начальства:

— Хорошо, пойдем.

Все было спокойно. Подозреваемый вел себя тихо, да и сам полицейский расслабился и успокоился. Так было ровно до момента, пока они не вошли в основное крыло. Подозреваемый шел все медленней и медленней. А потом и вовсе остановился. Задумавшийся о своем конвоир едва не влетел тому в спину. Выхватил дубинку, но все же придержал руку:

— Ты идиот? Еще раз так сделаешь и получишь по горбу! — Полицейский проследил за направлением взгляда парня и улыбнулся. — Только заметил? Да, у нас тут везде камеры. Просто не все так хорошо видны. Попробуешь сбежать и твои данные тут же получат дежурные наряды и патрульные дроны. У нас тут все-таки столица, все на высшем уровне, все автоматизировано. А теперь шагай дальше, деревня.

Дальнейший путь прошел без эксцессов.

Душевая кабинка не представляла из себя ничего интересного. Разве что выделялся вмурованный в стену кран и стационарная, так же выходящая из стены, труба с лейкой.

Когда они вошли в своеобразный «предбанник», конвоир остановил парня:

— Вещи оставляешь тут. Полотенце получишь, когда выйдешь. Всё понятно?

— Да.

Не говоря больше ни слова, Син спокойно разделся. Даже, как-то слишком покладисто. Аккуратно, едва ли не под линейку, сложил вещи. Так и замер, крепко сжимая свою одежду.

— Ну и долго ты на свои шмотки молиться будешь? Не переживай, никто не заберет. Или передумал в душ идти?

— Нет. Все нормально. Я иду.

Парень опустил вещи прямо на пол у кабинки несмотря на то, что там было несколько лавок и вешалок. Вошел в душевую. Открыл холодную воду, горячую. И снова замер, держась обеими руками за краны с водой.

Вода потекла мощными струями. А он все продолжал стоять. Стоял и стоял.

— Эй!

Это его окликнул полицейский. Но дело было не столько во времени, сколько в том, что вода стала переливаться через душевой поддон и растекаться по полу предбанника. И то, это стало заметно уже слишком поздно, потому как часть вытекающей жидкости впитали в себя лежавшие на полу вещи.

— Там старый слив. Идиот, ты на него ногой что ли стал? Не видишь, вода не уходит. Ты что не видишь, что весь в воде стоишь.

Ответа не было. Парень не шелохнулся.

— Я тебя сейчас так искупаю, что мать родная не узнает, урод. — полицейский снова взял в руку дубинку и хотел уже открывать душевую, но его конвоируемый неожиданно резко выгнулся дугой. Продолжая держать железный кран обеими руками, он бился в конвульсиях.