— Я так понимаю — подобные кабинеты есть у большинства аристократов? — поинтересовался я, ещё раз обведя помещение, наполненное рунами, взглядом. Моя попытка уйти от прямого ответа увенчалась успехом. Было видно с какой гордостью относится к своему кабинету Матвей Федорович, так что мой вопрос заставил его расправить плечи.

— Ты правильно понимаешь, — важно кивнул Колычев, — такие кабинеты создаются десятилетиями. Я сам принимал участие во многих подобных проектах. Конфигурации подобных мест являются одним из важнейших секретов каждого рода. Взломать защиту практически невозможно. Чтобы пройти внутрь, потребуется десяток мастеров-рунологов с совершенно разной специализацией. Кроме кабинетов, есть ещё хранилища, которые тоже имеют сильную защиту. Безопасность главы и ценностей рода… — Он развёл руками.

— Как всё серьёзно, — согласился я.

— Я слышал, что есть мастера, которые могут видеть руны без специальных очков. Но им всем далеко за шестьдесят лет. Как тебе это удаётся? — Колычев сменил тему, но в его тоне слышалось скорее любопытство, чем подозрение.

— Просто вижу, и всё, — ответил я нейтрально, но не учёл, что лев на столе Матвея Фёдоровича продолжал активно сканировать пространство. Его глаза приобрели жёлто-красный оттенок — реакция на полуправду. Колычев тоже заметил это и ухмыльнулся:

— Не хочешь раскрывать все свои тайны? Ты явно знаешь, в чём секрет! — продолжил он допытываться.

— Знаю, но для меня это умение пока недоступно, — признался я. Работа с астральными рунами требовала не только умения, но и очень мощного источника, близкого по уровню к архимагистру. Даже с моими темпами роста, боюсь, я не скоро достигну подобного уровня, — и вы пока не справитесь. Это астральное заклинание, — пояснил я и мастер согласно кивнул признавая мою правоту. Правда, от моего ответа у него наверняка появилось куча дополнительных вопросов. В этом мире были маги работающие с астралом, но их число исчислялось единицами и как у простолюдина, без рода без племени могло быть установлена подобная руна? Но он сдержался боясь нарушить тонкое равновесие наших отношений.

Мы ещё некоторое время помолчали, Матвей Фёдорович чувствовал неловкость, которая повисла между нами, и в этом была целиком и полностью его вина. Мог бы и нормально пообщаться, а не устраивать этакую театральную постановку с угрозами и наигранным гневом.

— Меня мучает один вопрос, — я посмотрел на Колычева. Раз уж он спросил все что хотел, теперь настала моя очередь, — вот объясните мне, зачем кому-то засылать к вам шпионов? В чём вы меня подозреваете? Просто не понимаю.