Я не растерялся — схватил с куртки сверкающие часы Сумрака и торжественно вручил ей.
— Это тебе! Пусть мать достойного сына всегда знает, когда приходит время Сумрака!
Чтобы убедиться, что меня поняли, добавил для переводчика:
— Переведи точно. Ну и добавь что-нибудь от себя.
В его глазах я увидел всё: удивление, трепет, неверие в счастье… Но главное — тот самый взгляд, которым когда-то смотрела на меня Гагарина.
Что ж… А быть советским супергероем у меня, кажется, получается!
Его гортанная речь длилась вчетверо дольше русского варианта. Явно добавил местных оборотов. Но я не возражал.
— На этом всё, — бросил я, глядя на поднимающегося питекантропа. — Улетаем.
Вингер плавно взмыл вверх. Для матери Иная это было испытанием — сын обнял её и успокаивал на своём щёлкающем наречии.
— Куда дальше? — спросила Лиза, обращаясь к Инаю.
— Домой, в Башню, — ответил я вместо него. — Уже поздно для визитов в другие поселения. Продолжим завтра.
— Незваный гость хуже татарина! — рассмеялся Борис.
Поймав взгляд аборигена, я спросил:
— Инай, твой последний монолог был слишком длинным. Что там было?
— Как ты сказал, добавил кое-что от себя, — пожал он плечами, поправляя плед на матери. — Сказал, что Часовые не будут торговать с ними, пока не выберут нового вождя. Прости…
— Да нет, — ободрил я его. — Всё правильно. С такими питекантропами нам не по пути…
Глава 8
Но, скорее всего, обычная усталость, ведь вчера мне так и не удалось лечь вовремя.
По инициативе Клавдии Леонтьевны, Инай и его мать Тейа-Ло, так звучало её имя на местном гортанно-щёлкающем наречии, были поселены отдельно от других студентов. Чтобы не смущать окружающих, я своей лёгкой рукой «перекрестил» её в Таисию. А Клавдия Леонтьевна предложила разместить их на 27-м этаже, в покоях, что когда-то принадлежали легендарной паре Часовых — Ивану «Т-34» Кошкину и Елене «Сирене» Ласкарис.
Этой ночью я совсем не видел снов. Виной тому могла быть непривычно мягкая постель или последствия вчерашних экспериментов с нуль-элементом. Но, скорее всего, обычная усталость — вчера мне так и не удалось лечь вовремя.
Также Клавдия Леонтьевна сообщила, что вчера утром прибыл Немо. При упоминании этого позывного перед глазами встал образ седого как лунь морского волка, которого язык не поворачивался назвать стариком. Во время нашей первой встречи мы так и не пообщались — я был занят. Но записи в моей чёрной тетради дополнили картину…
Фёдор «Немо» Шокальский вместе с напарником — Ерофеем «Бурлаком» Хабаровым — несли вахту в морском Т-мире «Акватория-7». Если коротко: Т-Земля «Акватория-7» — обитаемая планета-океан, где лишь 10% поверхности составляет суша. Неудивительно, что Шокальский и Бурлак обосновались на монструозной нуль-подлодке «Левиафан» — пятисотметровом шедевре советского кораблестроения. В мире, где аборигены плавают на долблёнках, такая махина казалась избыточной. Но в те времена Советский Союз Земли-1 мог позволить себе подобное. Главное — теперь вместо внушительного экипажа «Левиафаном» управляли всего двое!