Впрочем, не менее важным для меня было отношение завкафедрой к своим аспирантам. Дмитрий Дмитриевич никогда не осаживал, не подавлял «молодого». А уж если ему самому становилась любопытна аспирантская тема, то отношения «учитель-ученик» и вовсе переворачивались. Не удивительно, что выученики Иваненко, «отпущенные на волю», очень рано становились самостоятельными учеными.

- Очень, очень занятно… - тянул научрук, нащупывая ногой ступеньки. – Значит, купраты?[1]

- Да, Дмитрий Дмитриевич, - кивнул я, глядя снизу вверх. – Мы возились с купратом лантана и бария, а сюда, на Физфак, я притаскивал купрат из оксидов висмута, стронция и чистого калия. Но каков физический механизм их высокотемпературной сверхпроводимости при семидесяти семи градусах Кельвина[2] – не ясно. Самое же интересное, что и при более высокой температуре, когда сверхпроводимость пропадает, купраты сильно отличаются от обычных металлов. Например, их электрическое сопротивление с понижением температуры падает линейно, а не пропорционально квадрату разницы температур. Это противоречит теории ферми-жидкости, разработанной Ландау…

- Очень, очень интересно, юноша… - Иваненко спустился и медленно потер руки. – Тогда… Действуйте! Набирайте статистику, исследуйте эти… м-м… странные металлы! Что у вас в плане?

- Иттриево-бариевый купрат, - отчеканил я, - таллиево-бариево-кальциевый и ртутно-бариево-кальциевый!

- Действуйте! – с удовольствием повторил научрук.

- Есть! – бойко ответил я.

Суббота, 8 июля. Утро

Афганистан, Кабул

Название президентского дворца – Арг – переводится просто: «цитадель». Резиденция и впрямь прикрыта мощными крепостными стенами с башнями, а вот за ними и прячутся палаты, мечеть, дворики и сады. Персональный парадиз.

Закинув «калаш» за спину, Зенков облокотился о выщербленный парапет. Двух месяцев хватило, чтобы исходить афганскую столицу вдоль и поперек. В центре, где на Чикен-стрит толпятся туристы и хиппи, и на базарных улочках вдоль Кабул-дарьи, «речки-говнотечки», по грубому, но меткому определению «Квадрата». И в глинобитных трущобах на склонах гор Асмэи и Алиабад.

Но даже в кварталах, выстроенных «шурави»[3] на выезде из Кабула в Джелалабад, ощущается восточная дремучесть. Прошедшие века держат афганцев цепко, не отпускают в будущее.

Прищурившись, Жека разглядел с высоты купчика, ведущего за собой гордо выступавших верблюдов. На голове у торгаша пакуль – значит, пуштун. Узбеки местные или таджики носят круглые тюбетейки без узоров, а хазарейцы напяливают чалмы…

- Товарищ старший сержант! – грянул «Кузя», будто подкравшись.