Тут любопытный луч протиснулся между кумулюсов, и радужное сверканье ударило в девичьи глаза. У «Тиффани» я купил бриллиантовые сережки и перстень с камушком в три карата…

- Ух, ты! - толкнулся восторженный писк. Дрогнув, женушка часто заморгала: - Мишечка… Но они же… Они очень, очень дорогие…

- Риточка… - пошел я «в сознанку». – Я эти деньги честно заработал. Одну половину отдал в Фонд мира, а другую перечислил во «Внешпосылторг». У нас теперь столько чеков в «Березку»… На всю жизнь хватит, и еще останется!

- Добы-ытчик… - интимно выдохнула девушка, подползая на четвереньках. Быстро чмокнув в губы, она отпрянула, со смешком уворачиваясь от моих рук.

Семеня на носочках, Рита убежала к зеркалу, а мне осталось провожать ее влюбленным взглядом. Тугое, налитое тело девушки нигде не тряслось, лишь груди вздрагивали, качаясь приспело и волнующе. Так бы и смотрел, не отрываясь…

Вскоре шлепанье босых ног потянулось в спальню, и красавица замерла на пороге, поводя головой. Серьги рассыпали иглистые высверки, словно гроздочки крошечных фонариков.

- Ну, как я тебе? – Ритин голос ломался, да и губки не удерживали нарочито надменный изгиб, порываясь растянуться. – Ты не туда смотришь!

- Туда, - слабо улыбнулся я. – Ты у меня самая-самая красивая. Везде! От ушек - и до кончиков пальцев на ножках. И я люблю тебя всю. Люблю твою шейку. И попку, и коленки. Люблю, когда ты ворчишь на меня или надуваешь губки. Люблю… ну, тут надо на поэзию переходить! Люблю ревнивую жгучесть в твоих глазках, и ласковую растерянность мыслей… Я даже твои изъяны любил бы, будь они у тебя вообще!

Тихонько взвизгнув, девушка бросилась на смятую постель, и приникла, трепеща, как в самый первый раз.

- Я тоже тебя люблю! – сорвался ее голос. – Такого… Всякого! И всего! Каждый день твержу себе, что так не бывает, что так не должно быть! А оно есть… Счастье! – воскликнула Рита, раскидывая руки. - Для меня одной - и даром!

Там же, позже

- Думаешь, твои придут? – улыбчиво щурясь, Рита резала кабачки. Чоп. Чоп. Чоп.

- Припрутся, вот увидишь! – сказал я, посмеиваясь. Скинув нарезанные кругляши в миску, полил их маслом, сыпанул специй – и выложил на противень. Лето у нас – кабачковый период…

Чоп. Чоп. Чоп… Звякнул ножик.

- Знаешь… - девушка обняла меня со спины. – Мне сегодня совсем-совсем никто не нужен. Только ты…

- Тихий семейный вечер… - вздохнул я, поглаживая Ритины руки. – Негромко наигрывает музыка… В полутемной комнате трепещут свечи на сквозняке… Блики огней отражаются в твоих глазах и на хрустальных гранях бокалов…