Чем заслужил очередную порцию уважения от Арины. Непрошибаемый, аж завидно.

Главная битва уложилась в пару минут. Васильев отступил. Арина приготовилась вступить в бой, слишком уж мертвяки со всех сторон давили. Прямо здесь, рядом, развернулся полевой лагерь, куда стаскивали раненых. Два десятка целителей работали не покладая рук. Ученицы Васильева и вовсе чудеса творили. «Странные они, не от мира сего», — думала про них Арина.

Стоять и ничего не делать было угнетающе. Отвлеклась, когда Чернышова внезапно покинула строй.

— Я сама, — бросила та резко, когда Арина двинулась за ней.

И вот что делать? Отец сказал прикрывать. Чернышова явно что-то задумала и требует ей не мешать. Конфликтующие приказы, как ни крути.

— Она к Олегу, — тихо сказал Дарвин. — Он там, — указал парень на крышу.

— Голубки, блин, — проворчала девушка, оглядываясь.

Что дальше? Второй раунд? Отступать, поджав хвост? Ситуация уже вышла из-под контроля или ещё нет?

Второй раунд всё же случился. Чернышова вернулась одновременно и раскрасневшаяся, и бледная, с плотно сжатыми губами. Как-то не так их разговор с Олегом прошёл.

Целитель же снова в бой рванул. Бам, бам, бам — посыпались новые вспышки давления с куда большей частотой.

Вот так вот запишешь сиротинушку в школу меча, а потом дрожишь от эха его битвы.

Когда давление исчезло, Арина не поняла, что произошло. Олега убили? Он прикончил двух королей?

— Он цел, — будто угадав мысли девушки, озвучил Дарвин.

Степень давления настолько снизилась, что это ощутило всё войско. Чем люди и воспользовались. Арина видела, с каким энтузиазмом те набросились на мёртвых, разгоняя их.

А дальше пришла сама смерть.

Давление королей? Тьфу, какая ерунда. Когда небо потемнело, а краски выцвели, Арина решила, что всё. Её убили и она попала в загробный мир. Со всеми остальными, кто испуганно оглядывался и силился понять, что происходит.

Все, кроме Чернышовой.

Арина стояла не то чтобы прямо рядом с ней. Эмма находилась в окружении жрецов, но вот её лицо получилось разглядеть. Кузнецова сама не поняла, что её дёрнуло взглянуть на неё.

Чернышова улыбалась. Грустно, предвкушающе, с обречённостью и решимостью. Она что-то сказала, но Арина не услышала.

Зато услышала крик жрецов, которые вскинули руки.

— За святого! За святого!

В следующее мгновение Эмма вспыхнула. Не так, как свеча, но похоже. Она превратилась в столб чистого света. Настолько яркого на фоне окружающей их серости, что Арина зажмурилась, не выдержав. Когда открыла глаза и проморгалась, Эмма уже заваливалась на брусчатку.

Никто её не подхватил. Жрецы-фанатики проводили ритуал.