— Но самое смешное, — хихикая, говорил Демьян, — что тебя всерьёз считают непорочным девственником, что ты настолько чист, что поэтому всем отказываешь!

— Да уж, да уж, — только и оставалось мне, что качать головой.

За частью этих слухов угадывалась рука Эммы, а за частью — народное творчество.

Как бы там ни было, люди стали реагировать на меня иначе. За те дни, что в лечебнице находился, кто ко мне только не пытался пробиться. Ладно тяжелобольные, которые жили с чем-то хроническим и неприятным, кто давно уже отчаялся, а тут увидел во мне надежду. Отчасти — зря. Я всё же полевой целитель, а не чудотворец. В незнакомой мне теме ничего сделать не могу. Отрастить утраченное — тоже.

Или мог, в теории, но не умел.

В общем, люди ко мне шли. В том числе богатые дураки, которые чуть ли не силой пытались пробиться. Один такой толстяк чуть ли не со скандалом пробился. Точнее, я его в коридоре встретил, когда на шум вышел.

— Господин святой! — крикнул он при виде меня.

Я уставился на него, поняв, что происходит. Он уставился на меня, сглотнув. Побледнел.

Подлечить-то я его подлечил. Банальная зарождающаяся язва. С этим могло помочь обычное сбалансированное питание. Ну, или помощь младшего целителя и лёгкие воздействия. О чём я ему и сообщил. Подкрепив слова основательной чисткой со стимуляцией кишечника. Мужик убежал в туалет, наверняка запомнив общение со мной.

Но речь не об этом. Ко мне подходили. Часто подходили. Не за лечением, а за советом. Как силу развить, как учиться целительскому делу. Многие были из персонала лечебницы. Слухи про то, кто разработал упрощённую методику открытия Источника, тоже гуляли вовсю. Как и про открытие магического зрения. Почему-то народ верил, что у меня есть ещё какие-то секретные методики в загашнике. Прогресс сестёр, которые с нуля за считаные месяцы добрались до приличного уровня, подкреплял эти фантазии.

А методики-то не было. Я делился силой, что ускоряло процесс. Клятвы тоже его ускоряли. Как и обширная практика. На этом все секреты заканчивались. Люди слушали, спрашивали про клятвы, уходили задумчивые. Кто-то снова подходил. Кто-то не возвращался. А кто-то записался в орден.

Мы в первую очередь отбирали опытных солдат, которые имели подходящий опыт на службе и для которых вступление в наши ряды было чем-то действительно серьёзным, а не мимолётным желанием или стремлением к мести. Уточню, исключительно стремление к поглощающей мести. Потому что личные мотивы были если не у всех приходящих, то почти у всех. Как оказалось, с мёртвыми много кто столкнуться успел.