В этот вечер или, скорее, уже ночь Дуб сидел на лавочке возле дома, где его разместили, и курил. Дневные учения закончились, личный состав разбрёлся по своим комнатам. Дела были завершены.

Вроде как.

Только вот старые раны поднывали. Не настолько, чтобы впадать в панику, но достаточно, чтобы задержаться, раскурить трубку и, поглядывая на мрачные тучи, которые тоже могли послужить причиной неприятных ощущений, успокоить нервы.

Последние новости с фронта тоже спокойствия не добавляли. Противник избрал новую тактику, которая оказалась действенной. Армии не хватало особой силы и тех, кто способен ощущать мертвых на расстоянии. Каждый день слушать вести об очередных потерях… Это давалось тяжело.

Поэтому да. Раскурить трубку было точно не лишним.

Кто же знал, что в эту ночь враг выберет именно их в качестве мишени. Это было ожидаемо и прогнозируемо, отчасти поэтому отряд Дуба здесь и держали, чтобы не только обучал, но и защищал.

Дверь раскрылась, вышел тот самый воевода ордена. Он посмотрел на Дуба, будто точно знал, кто именно тут сидит, и сказал:

— Они идут.

— Кто? — подобрался Евлантий Сергеевич.

Ответа не последовало. В следующую секунду заработала боевая тревога. Тихо выругавшись, Дуб побежал организовывать оборону.

Как бы Александр Васильевич по прозвищу Гвардеец ни узнал об этом, он оказался на сто процентов прав.

Не прошло и двух минут, как показался враг. Он просто выскочил из темноты, попал под фонари и бросился на выстроенные порядки.

— За орден! — пронёсся мощный голос Гвардейца.

Дуб ничего не кричал, но вот выругаться — выругался.

* * *

Мы ждали повторения нападения, так оно и вышло, но на этот раз враг избрал новую тактику. Вечером мёртвые объявились на границе, и мы выступили туда. Ещё на середине пути пришло сообщение о том, что половина группировки мёртвых уничтожена. Я, когда услышал новости, вскинулся, осмысливая, что это значит.

В прошлую ночь мертвец нас оставил с носом. Показал, что способен управлять толпой, быстро принимать решения, а также что опасается меня и готов сразу свалить. Мертвеца, чтобы провести ритуал и засечь его, тоже не оставил. Оставалось помочь раненым, дождаться утра, убедиться, что противник не появится, отдохнуть да провести совещание, как быть и что делать.

Решения не придумали. Мёртвых мы не могли заранее засекать. Бегать по всему фронту — так тут двести километров границы. Даже на машинах успеть везде невозможно физически.

По сути, мы были слепы, и противник имел перед нами преимущество. Что и продемонстрировал в этот раз.

— Стоп! — скомандовал я, осознав, что происходит что-то не то. — Это отвлекающий манёвр!