и он остановился. Тогда он просто вытянул руку немного дальше, осторожно, почти нерешительно, словно боялся, что даже это маленькое движение могут запретить. Эйва тоже протянула руку. Их пальцы двигались медленно, будто каждое мгновение становилось драгоценным и они не хотели его торопить. Между ними оставалось совсем немного воздуха – несколько сантиметров, которые вдруг казались бесконечными. Они оба видели это расстояние, чувствовали его и всё же продолжали тянуться друг к другу, словно сам жест был уже признанием того, что они не откажутся от того, что между ними было. Наконец кончики пальцев едва коснулись. Это прикосновение было таким лёгким, что его почти невозможно было заметить со стороны, но для них оно оказалось сильнее любых слов. Эйва чуть вздохнула, и на её лице появилась мягкая улыбка – тихая, почти детская. В этой улыбке было столько нежности и печали, что несколько человек в первых рядах невольно опустили глаза. Сто первый смотрел на неё так внимательно, будто хотел сохранить в памяти каждую черту лица. Его взгляд задержался на её глазах, на лёгкой складке у губ, на тонких пальцах, которые всё ещё касались его руки. Он чуть покачал головой, и в этом движении было что-то почти ласковое. – Не бойся, – прошептал он так тихо, что слова услышала только она. Эйва едва заметно кивнула. – Я не боюсь. Её голос был почти беззвучным, но губы произнесли слова так ясно, что он понял их сразу. Она смотрела на него, и в её взгляде была та самая спокойная решимость, которая приходит к людям, когда они понимают, что больше ничего не нужно доказывать. Всё, что было важным, уже произошло. Они встретились. Они нашли друг друга. Несколько секунд они просто стояли, держась за пальцы. Сто первый осторожно провёл большим пальцем по её ладони, едва касаясь кожи. Это движение было таким нежным, что Эйва закрыла глаза на мгновение. – Помнишь… – прошептал он, – как ты смеялась в медицинском отсеке, когда я уронил инструменты? Она тихо улыбнулась. – Ты тогда сказал, что у тебя руки сильные, но неуклюжие. – Ты сказала, что они просто устали. Эйва тихо рассмеялась, и этот смех прозвучал так мягко, что из него почти исчезла вся тяжесть происходящего. – Они правда устали, – прошептала она, – но не сейчас. Она чуть сильнее сжала его пальцы. – Сейчас нет. И в этот момент на платформу вышла Мара. Она двигалась спокойно и уверенно, словно это обычная церемония, а не казнь. Её форма сидела безупречно, складки ткани лежали ровно, а знак капитана холодно блестел на груди. Она остановилась