Мория опустила руку. – Мы больше никогда не позволим повториться тому, что случилось на Земле. Запомните главное: если власть вернётся к мужчинам, то мы обречены. Девочки сидели неподвижно, их глаза были широко раскрыты. За стенами продолжал звучать ровный гул Корабля, несущего их сквозь пустоту, и где-то в глубине этого гула оставалась память о планете, которой больше не существовало. После истории был урок чтения, на котором дети по очереди складывали буквы в слова, глядя в светящиеся строки на планшетах; потом – навигация, где Мория показывала упрощённые схемы секторов и объясняла, как ориентироваться по цветовым меткам коридоров и номерам отсеков, и всё это проходило в той же тишине, что осталась после рассказа о Земле, словно слова о погибшей планете продолжали висеть в воздухе, смешиваясь с запахом очищенного воздуха и едва уловимым ароматом антисептика. Когда прозвучал сигнал окончания занятий и класс начал пустеть, в помещении остались только Мара, Ева и Мория. Мория подошла к столу, достала из ящика две плотные красные карточки и протянула их девочкам. – Это свод правил, и завтра в начале урока вы прочитаете его наизусть перед всем классом, – сказала она, глядя сначала на Мару, потом на Еву. Мара взяла карточку уверенно. Ева приняла свою обеими руками. – А теперь идите в свои комнаты. Комнаты находились в том же корпусе, что и учебные классы, и коридор между ними был коротким, с одинаковыми дверями, каждая из которых открывалась по личному идентификатору. Внутри каждой комнаты был один узкий спальный модуль с жёстким матрасом, стол, стул с фиксированной спинкой и встроенный шкаф, в котором аккуратными рядами лежали форма и сменное бельё. Ева вошла в свою комнату, закрыла дверь и села на край кровати, держа красную карточку на коленях. Свет автоматически перешёл в вечерний режим, и тени стали мягче. Она посмотрела на текст, но буквы расплывались. Ева поднялась резко, словно что-то толкнуло её изнутри, и вышла. Коридор был пуст, только вдали слышался равномерный гул лифтовой шахты. Ева пошла осторожно, почти на цыпочках, хотя знала, что пол не издаёт звуков, и остановилась у поворота, ведущего к нижнему уровню. Отсек, где учились мальчики, располагался этажом ниже. Она спустилась по лестнице, держась за холодный поручень, оглядываясь на каждом пролёте, и когда убедилась, что рядом никого нет, быстро юркнула в боковой коридор, где между техническими панелями оставался узкий закуток. Там она и стала ждать. Двести двадцать второй появился через несколько