голову. – Да, сказали выучить. Клара резко спросила: – И Мару тоже? Ева медленно кивнула. Клара вскочила с места и быстрым шагом вышла, не сказав ни слова. Ева растерянно смотрела ей вслед. Анна положила ладонь ей на плечо. – Посиди здесь, – сказала она, указывая на кресло Клары. – Она вернётся, и тогда я смогу выйти и помочь тебе. Ева кивнула и осторожно забралась на высокое сиденье, утопая в мягком материале спинки. С этого места мостик казался ещё больше. Она наблюдала за Анной, за тем, как та снова встала к пульту, как её пальцы двигались над панелями, вызывая новые изображения, как на экране менялись маршруты, линии и точки, как Анна чуть наклоняла голову, прислушиваясь, словно Корабль что-то ей говорил. Дверь открылась, и на мостик вернулась Клара. Она бросила на Еву быстрый, жёсткий взгляд, от которого та сразу вскочила с кресла. Анна повернулась к Кларе. – Прими управление Кораблём на себя, я помогу Еве. Клара ничего не ответила, только кивнула и заняла центральную позицию у навигационной панели. Анна взяла Еву за руку, и они вышли с мостика. По длинному коридору прошли в кабинет Анны. Вдоль стен тянулись стеллажи с чертежами, закреплёнными магнитными клипсами, на столе лежали образцы металлов – тонкие пластины разного цвета и плотности, – рядом стояли контейнеры с микросхемами и деталями корпуса, а на одном из экранов застыла проекция внутренней структуры Корабля, словно огромный прозрачный скелет. Анна закрыла дверь, отпустила руку дочери и присела рядом с ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Давай посмотрим, что там за правила, – сказала она тихо. Ева крепко сжимала красную картонку, потом подняла на Анну глаза и почти шёпотом произнесла: – Мам… Анна выпрямилась, и в её движении исчезла мягкость, словно она надела другую форму, невидимую, но ощутимую. – Ева, ты перешла в учебный корпус, и теперь тебе придётся жить по новым правилам, – сказала она спокойным и строгим голосом. – И одно из них – я больше не мама, а капитан, и обращаться ко мне ты должна только так. Ева удивлённо посмотрела на неё, не сразу понимая смысл сказанного. – Но почему? – Потому что таковы правила. Ева медленно кивнула. За этот день она уже начала понимать, что её жизнь сдвигается с прежнего места и выстраивается в новые, жёсткие линии, где нет привычных «можно» и «нельзя», а есть только предписания, и всё же она колебалась, стоит ли задавать ещё один вопрос, но слова сами вырвались. – Ма… капитан, сегодня нам рассказывали про Землю, и двести двадцать второму тоже,