я правда не хотела, это получилось случайно. Мара зашипела: – «Случайно»… Так я тебе и поверила. Она смотрела на Еву так, будто та сделала что-то непоправимое. Элиса быстро встала между ними. – Девочки, не надо, – сказала она тихо. – Мы же всегда вместе. Мара резко отступила. – Теперь нет. Она развернулась и пошла по коридору, громко стуча каблуками. Элиса обернулась к Еве. – Я поговорю с ней. И побежала следом. Ева осталась одна и почувствовала, как по щеке медленно скатывается слеза. Это был тот день, когда жизнь перестала быть прежней: у неё больше не было мамы – только капитан; у неё больше не было подруг – лишь злая Мара; и больше не было двести двадцать второго, по которому, она уже знала, будет скучать всегда. Глава 13. Обучение власти Оставшись одна, без двести двадцать второго и Мары, Ева в следующие годы углубилась в обучение так, словно перед ней раскрыли не просто расписание занятий, а длинный коридор, по которому нужно идти, не сворачивая и не оглядываясь, и чем дальше она продвигалась, тем отчётливее понимала, что стены этого коридора сужаются, оставляя всё меньше пространства для прежних мыслей и случайных чувств. У девочек было насыщенное расписание, и, несмотря на возраст, им давали столько знаний, что и взрослые бы уже сдались, но ни Ева, ни Элиса, ни тем более Мара не пропускали ни одного занятия, переходя из сектора в сектор по внутренним маршрутам Корабля, неся с собой планшеты, и постепенно начинали различать дни не по названиям, а по предметам, по цвету учебных залов и по тому, какой модуль шёл следующим. Утро начиналось с политической структуры: им снова и снова показывали схемы, где стрелками обозначено подчинение, кругами – зоны ответственности, а в центре всегда находился Совет, и преподавательница медленно проводила указкой по линиям, объясняя, что устойчивость достигается не свободой, а точностью распределения функций, что личная инициатива допустима только в пределах протокола, а любое отклонение создаёт трещину, способную разрастись до катастрофы. История «мужской вины» вплеталась в каждую тему, словно подкладка, невидимая, но неизбежная, и когда на экране появлялись карты старой Земли с отмеченными зонами трёх атомных ударов, голос преподавательницы становился плотнее, хотя она не повышала его, и дети видели на графиках не просто линии разрушений, а последовательность решений, принятых теми, кто предпочёл соперничество ответственности. Им говорили, что мужчины не остановились вовремя, потому что не умели уступать, что они воспринимали