по дорогам, смотрели на небо и плакали, не пряча лиц. В этой книге было так много чувств, что Ева иногда закрывала её, потому что внутри становилось слишком тесно, а потом снова открывала, потому что не могла отпустить. Фотографии Земли она раскладывала на кровати, одну за другой, и долго рассматривала водопады, падающие с высоты, леса, уходящие вдаль, дома, стоящие прямо на земле, и ей казалось, что там всё дышит иначе, что там можно бежать, спотыкаться, смеяться и обнимать кого угодно, не спрашивая разрешения. Она смотрела на эти снимки и думала о том, как много воды было на Земле и как, наверное, приятно было идти босиком по траве, и в такие моменты слёзы сами выступали на глазах, и она не вытирала их, потому что они были тихими и никому не мешали. А на уроках ей снова говорили о порядке, о необходимости контроля, о том, что чувства мешают объективности, и, когда преподавательница повторяла, что отказ от прежнего мира был единственным шансом на выживание, Ева чувствовала, как внутри что-то сжимается, потому что прежний мир на фотографиях казался не опасным, а тёплым и живым, и ей хотелось спросить, нельзя ли было сохранить хотя бы кусочек этого тепла. Она задавала вопросы осторожно, выбирая слова так, чтобы не выйти за пределы допустимого, спрашивала о людях, которые покидали свои дома, и о детях, которых вывозили в капсулах, и каждый раз ответы приходили ровные, сухие, превращённые в проценты и графики, и после таких ответов она возвращалась в свою комнату и снова включала колыбельную. Ева всё больше жалела Землю, людей и себя маленькую, которая родилась уже здесь, среди правил и схем, и никогда не узнает, как это – засыпать под открытым небом. Элиса же постепенно стала тише, чем прежде, и её движения утратили прежнюю лёгкость; на занятиях по протоколам контроля, где девочкам показывали таблицы допустимых эмоциональных реакций и учили фиксировать отклонения в поведении, она записывала каждое слово, будто боялась пропустить важную деталь, и её пальцы иногда дрожали, когда нужно было поднять руку. Культ Матерей-Основательниц становился не только историей, но и ежедневной практикой: перед началом урока девочки вставали, произносили формулу благодарности: «Мы благодарим Матерей за сохранённую жизнь, за порядок, за Корабль и за будущее, которое нам доверено», после чего садились одновременно, по сигналу преподавательницы, и только тогда разрешалось разблокировать планшеты. Параллельно с этим двести двадцать второго переводили в программу второй касты, и его