систему коридоров, ангаров и шлюзов, внутри которой можно спрятать очень многое, если знать, какие двери открывать. Ответ напрашивался сам. На Корабле только один человек мог одновременно менять журналы запусков, архивы камер и системные записи доступа. Мара. Эта мысль возникла спокойно, почти без эмоций, и именно поэтому она показалась Еве особенно тревожной. Она медленно провела пальцами по панели управления, глядя на ровную линию маршрута, которая уходила в глубину космоса. Мара не просто спорила с ней и не просто пыталась доказать свою правоту. Мара играла в игру, правила которой знала только она. И чем дольше Ева смотрела на экран, тем яснее понимала, что эта игра началась задолго до того момента, когда она впервые услышала о пропавших капсулах. Глава 21. Одни или одна? Эксперимент со стажировками подошёл к концу. Зал Совета медленно заполнялся. Пространство, напоминавшее амфитеатр, освещалось мягким белым светом, который отражался от металлических ступеней и гладких панелей стен. В центре, как всегда, находился круглый стол, и возле него уже стояли три кресла. В них сидели Анна, Клара и Эмма – женщины, чьи решения на протяжении многих лет определяли жизнь всего Корабля. Их лица оставались спокойными, но в этом спокойствии было то напряжённое внимание, которое появляется перед важным выбором. Первый ряд занимали главы секторов. За ними располагались ученицы последнего курса, а ещё выше – наблюдатели из разных подразделений. Ева, Мара и Элиса сидели во втором ряду. Между ними оставалось небольшое расстояние. Когда все заняли свои места, Анна поднялась. Зал постепенно стих. – Уважаемый Совет, – сказала она, медленно оглядывая зал, – на сегодняшний момент стажировка Евы, Мары и Элисы завершена. Она сделала небольшую паузу, словно давая этим словам окончательно осесть. – Чтобы выбор был объективным, я предлагаю избрать капитана Корабля тайным голосованием. Анна наклонилась и достала из-под стола металлическую урну. Она была простой, цилиндрической, без украшений, и её холодная поверхность тихо звякнула о стол, когда Анна поставила её перед собой. – Можете приступать. Мы также примем участие в голосовании. На столах перед членами Совета уже лежали тонкие листки и ручки. Люди начали писать, каждый немного наклонившись над столом, и в зале послышалось едва различимое шуршание бумаги. Потом, по одному, они стали подниматься. Каждый подходил к столу, на секунду задерживал руку над урной и опускал листок внутрь. Металл тихо звенел, когда бумага касалась стенок,