Дана же удивляло, что прокуратуру вообще отдала общественности на растерзание именно японку. Все таки отношения между странами и так напряженные… с другой стороны, это сработало — косточки ей перемывали охотнее, чем любой другой кореянке на ее месте. Тут еще важно то, что ее продвижение и прежде многим казалось странным.
Дан по-своему радовался, что все говорят не о нем. Была надежда, что он сможет остаться немного в стороне от публичной части конфликта… но нет, четырнадцатого января его пригласили для дачи показаний в Прокуратуру Восточного округа Сеула. Еще до того, как он туда приехал, рано утром, появилась и нежеланная для Дана новость: кто-то из следователей сообщил прессе, что Даниэль Хан является ключевым свидетелем, потому что рассказал следствию о наличии эскорт-сети и помогал добывать информацию в то время, когда дело еще было полностью секретным.
Что тут началось! Пока одни восхищались его добротой и гражданской ответственностью, другие строго спрашивали: а откуда он вообще узнал об этом? Кем он был: покупателем или продавцом? Дану даже пришлось написать в Garnet, что он обо всем расскажет пауэрам уже после дачи показаний, потому что в данном деле очень много моментов, которые могут навредить свидетелям и жертвам.
Когда он поехал в прокуратуру, в Person начали готовиться к пресс-интервью для избранных журналистов. Минхо намересвался отвечать на вопросы вместе с Даном, чтобы рассказать свою историю, произошедшую уже больше десяти лет назад.
Возле прокуратуры Дана встречала огромная толпа журналистов — кажется, даже больше обычного. Щелчки камер звучали так громко, что создавали единый «белый шум», сквозь который пробивались далекие «Требуем!» протестующих и отдельные громкие вопросы. Фотографам запретили пользоваться вспышками рядом со зданием прокуратуры — следователи нашли законный способ «подгадить» надоедливым репортерам, лишив их хотя бы хорошего освещения. Благодаря этому теперь Дан видел, что происходит на ступенях. Его охрана оттеснила журналистов по сторонам, давая ему проход к дверям, а Мэй вообще шел рядом с ним, слегка приобняв за плечи. Адвокат и уже знакомый юрисконсульт из посольства бежали впереди.
Несмотря на то, что здание было другим, история повторилась: проверка документов, рамка металлоискателя, небольшая заминка из-за Мэй, у которого при себе было табельное оружие. Зато пространство внутри гражданской прокуратуры выглядело повеселее — картины на стенах, привычные пальмы в горшках, жалюзи в коридорах открыты, чтобы солнце проникало внутрь. И стойкий запах кофе в коридоре — кажется, именно на нем живут все сотрудники прокуратуры последние недели.