– И он пришёл. Не те старые боги или Бог, которому молитесь вы – они глухи к людским просьбам. Явился сам Дьявол; наверное, он наблюдал за той, что пренебрегла законами высших сил и людей. От него я узнала тайну зачатия матери и поняла, что имела право любить. Он пообещал освободить приёмного отца, если стану служить ему верой и правдой. Сатане мало было лишь обещаний. Он потребовал поклясться бессмертной душой, что я, как и он, сдержу слово. И я поклялась!

Всё было не так, как я рассказала вначале. Если бы ты видел взгляд отца… Тот, которого я обожала больше всего на свете, в последнюю минуту просветления пришёл в ужас от содеянного мною. Он не понял и не принял жертву названной дочери, не принял самопожертвование любимой!

Отречение… отречься от того, кого растил, лелеял, защищал… Он проклял ту, что любил больше жизни, и отказался принять её жертву!

Графиня снова замолчала. Если бы она могла навсегда выжечь всплывшее в памяти видение. Столетия она не вспомнила о том, как поступил названный отец, о том, что сделала сама. Почему Дьявол не забирает вместе с душою память? Великий игрок никогда и ничего не делает просто так…

– Скажи, стоит ли боготворить, чтобы быть проклятой? – Дама кровожадно усмехнулась. – Не нужно отвечать. Теперь я знаю: любовь на миг – самая крепкая! За это время невозможно предать и отречься. И я обожала отца в последнее мгновение его жизни. Он согрел своей болью девочку, когда-то готовую любить его вечно.

Дорсет молчал, не зная, что сказать. Его потрясла история лишённой души красавицы, но он, как и её отчим, не принял бы спасение от Дьявола.

– Молчишь? – Лусия улыбнулась одними губами. – Только не нужно меня жалеть.

Она подошла к графу и прижалась к нему голым телом, с наслаждением вдыхая родной запах.

– Сегодня я хочу ублажить тебя так, как ублажала бы его. – Она положила пальчик на губы Гэбриэла, не позволяя возразить.

Испанка медленно опустилась на колени и, справившись с ремнём лорда, отбросила его с ножнами в сторону, освобождая ноги рыцаря от одежды. Она подняла голову и взглянула в зелёные глаза Гэбриэла, уже подёрнутые пеленой страсти.

– Хочу сделать то, чего ты вряд ли дождёшься от достопочтимой жёнушки. И не нужно лгать, что ты против. Твоё согласие копьём стоит перед моими глазами.

Лусия провела языком по вставшему члену и, осторожно слизав прозрачную, солёную каплю, втянула атласной кожи головку в рот. Из груди графа вырвался судорожный вздох. Он вздрогнул, впервые ощутив гладкость женского рта изнутри. Сильное желание, вместе с неиспытанным ранее наслаждением, накрыло будущего жениха, разом вытеснив мысли о спящей в нескольких комнатах от него невесте. Дорсет запустил руки в распушенные волосы испанки; её голова ритмично двигалась. Ему нравилось, что делал язык соблазнительницы с крепкой плотью. Она положила ладони на ягодицы лорда и с каждым движением вперёд с силой сжимала их, впиваясь в крепкие мышцы ногтями.