Центральными отрядами руководили Леший (под началом которого помимо всего прочего находился вожак Herald) и Jell, немного тормозящий добрый малый, выбравшего тело пузатого подобия Винни-Пуха в советской рисовке. Судя по шуточкам Broadus’а, до Катастрофы Jell мало чем отличался от своего теперешнего состояния, был довольно плотным молодым человеком и часто не догонял до смысла беседы окружающих его людей. Однако, что касается физической силы, здесь у Jell’а не было соперников, кажется, во всей фракции бордовых. Пережить нападение нескольких взбесившихся вервольфов, в пене рвущих мясо с конечностей, и отвлекать их до тех пор, пока не прибегут игроки, вооружённые копьями? В одиночку удерживать обваливающуюся крышу Медового зала? Побороться с саблезубым медведем, вышедшим на запах крови Hedgehog’а, убитого прямо у ворот базы? Всё это Jell, и только Jell.

Как я уже говорил, гвардия преследовала отряд диких кабанов. И пусть угроза от них исходила, прямо скажем, небольшая, главное здесь — тренировка и взаимодействие. И вот с последним у псарей дела обстояли не очень…

* * *

— Да, твою ж!.. Jell, хватит тупить! — орал Леший, перескакивая через очередную корягу. — Обходи их вместе с Broadus’ом слева! Ты что, ****, не знаешь, где лево⁈

— Тут не протиснуться, командир… — неловко оправдывался Jell, рвущий прямо через мелкие сосенки, которые под напором здоровяка трещали и ломались, словно спички.

— А **** какого ты таким жирным вырос? — съязвил Broadus.

— Так, пасть закрыл! — Леший не на шутку разозлился: он сильно устал и постепенно начинал терять обычное для себя самообладание. — Матом здесь ругаюсь только я!

— Понял, не дурак, — поспешил ретироваться Broadus.

— Друзья, не хочу вам мешать, — послышался возглас подбежавшего на своих оленьих ножках Alberta, — но там, прямо по курсу, Дикая чаща…

— И? — военный, очевидно, не понял аргумента, но тем не менее остановился, тормозя и своих вервольфов.

Волки сели на землю и высунули языки, охлаждая забитое погоней тело.

— А то, — вступил в разговор Broadus, выходя из-за ближайшей сосны, — что Дикая чаща — абсолютно неконтролируемое место. Мы там пятерых без вести потеряли, даже бежевые не рискуют в неё соваться. А уж соваться они мастера!.. Извиняюсь, — проговорил Broadus, ловя на себя холодный взгляд Лешего. — В общем, себе дороже…

Но я уже не слушал эмоциональную речь Broadus’а. Внутри, где-то в районе головного мозга, что-то кольнуло. Нет, вовсе не какой-то нерв… Скорее, магическое чутьё. Далёкое, слабое, но тем не менее настырное, стремящееся завладеть моим вниманием.