Я сам эту инструкцию писал — и вот она в действии.

Савельич, когда услышал, что мы едем за травами, оживился так, будто ему не семьдесят с хвостиком, а семнадцать. Всю дорогу от базы до поворота на Лесозаводск он рассказывал про какие-то ферменты, алкалоиды и фазы луны. Я слушал вполуха, кивал, но честно — половину пропускал мимо ушей. Главное уяснил: места, куда мы направляемся, он засевал пятнадцать — двадцать лет назад. Двадцать лет, Карл! И всё это время ездил туда каждую весну и осень — проверить, подсеять, прополоть от сорняков.

— Там не просто травы, — говорил он, когда Комбат, рыкнув, съехал с просёлочной дороги в тайгу, — Там экосистема. Понимаешь? Одно растение питает другое, третье — четвёртое. Вместе они дают такой эффект, что любая аптечная настойка отдыхает.

— А женьшень? — спросил я, когда мы остановились на поляне, где даже ХУК на секунду задумался, переваривая открывшийся вид.

— А женьшень — это отдельная песня. — Савельич выбрался из машины, огляделся, втянул носом воздух. — Тут его немного, но корни старые. Пятнадцать лет, не меньше. Я их беру только в крайнем случае. Они как деды — уважения требуют.

Мы пошли по тропе, которую, кроме него, никто бы не нашёл. Завалы бурелома, кочки, ручьи — ХУК фыркал, передавая карту местности, но я его отключил. Слишком много лишнего. В тайге нужно чувствовать, а не вычислять.

Первую поляну Савельич показал через час. Небольшая, сотки на четыре, но вся усыпанная мелкими синими цветами.

— Голубушка, — он опустился на колени, погладил лепестки, как детей. — Помогает открывать каналы. Особенно у тех, у кого Дар, но он спит. Из такой цветов настойку сделать — через месяц человек почувствует силу.

— А если у кого Дар уже есть?

— Тогда укрепит. Резерв поднимет процентов на тридцать. Но это так, мелочь. Главное — вон там, — он кивнул в сторону, где темнели высокие стебли с резными листьями.

— Что это?

— Память предков. Редкость страшная. У нас только здесь и растёт. Помогает удерживать сложные рунные вязки. Для тебя, Санчес, — он посмотрел на меня, — Самое то. Ты же порталы открываешь, а они энергию жрут. С настойкой из этого корня будешь меньше уставать.

Я присмотрелся. Обычная трава, ну, почти. Если прикрыть глаза, от неё исходило слабое свечение — магическое. Живое.

— Сколько нам нужно?

— Для отряда? — Савельич задумался, пошевелил губами, считая. — Пара десятков корней. Но брать будем аккуратно, не все. Чтобы через два года снова вернуться.

Мы работали до вечера. Я выкапывал корни, складывал в портальный карман. Савельич собирал цветы и листья, заворачивая их в тряпицы, пропитанные каким-то составом — чтобы не завяли. ХУК из машины раз в полчаса подавал голос: «Уровень магического фона выше нормы в четыре раза. Рекомендую завершить сбор через сорок минут».