— Останови караван, — скомандовал я командиру полусотни, когда по моим подсчетам пришло время что-то менять.

До моста еще двенадцать километров и до Сторожки оттуда примерно три с половиной, с такой скоростью под два километра в час нам туда топать шесть-семь часов, а стемнеет уже через пять.

Он поскакал вперед и вскоре колонна недовольно вертящих головами по сторонам арестантов встала.

— Значит так, если не успеем дойти до бывшей охотничьей Сторожки, то ночевать будем прямо на этой мокрой дороге! Или еще на такой же мокрой поляне! Там вас ждет еда и укрытие от холода и дождя, а здесь ничего такого нет. Кормить будут только там! Я тепло одет, как все мои люди и гвардейцы! Тем более мы будем жечь костры вокруг лагеря! Как будете вы спать на голой земле холодной ночью — ваше дело! Нянек у вас больше нет, если вы все замерзнете, нам станет только проще, — привираю я на всякий случай, пусть пока думают, что мы просто куда-то изгоняем криминал из города.

На какие-то лесозаготовки или новый рудник. Даже таким способом чистим город, пусть пока надеются вернуться, как только окажутся на свободе. Наивно, конечно, надеются, но знать о грядущей суровой участи арестантам пока не стоит.

— Или шевелите ногами, или утром окажетесь больными, начнете кашлять и быстро помрете, ведь лечить вас больше некому!

— А там точно есть тепло и еда? — крикнул кто-то из среднего ряда.

— Там есть все! И бывшие казармы Гильдии, и готовый ужин!

Да, сейчас я даже не вру, все подобное в Сторожке есть, только, как себя станут вести степняки с новоприбывшими — вообще даже не представляю. Могут не кормить пару дней и ночевать оставить на улице, уже их личное дело, я в него не полезу.

«Да чего я себе вру? Очень даже представляю, но лично видеть и слышать не хочу», — признаюсь я себе все же.

После недолгих переговоров между собой арестанты прибавили ходу и стали выдавать раза в полтора больше по расстоянию каждый час. Деваться им тоже некуда, если в тесноте закрытого двора Караулки они могли еще как-то погреться друг об друга, то на открытой местности замерзнут сразу в одних рубахах и блузах, да еще сидя просто на сырой земле.

Так что до моста мы добрались даже через три часа, быстро перешли его, потом зажгли факелы и через час добрались до бывшей Сторожки.

Там горят костры во дворе, масляная лампа светится над уже восстановленными воротами, теперь леса выросло вокруг видимо-невидимо, а древесина часто попадающейся здесь сосны-ели прекрасно и жарко горит, причем, еще очень долго. Просто какое-то уникальное дерево по своим характеристикам.